Я кинулся в подъезд и, забыв про лифт, помчался по ступенькам вверх. Добежал до нужной квартиры, не думая ни о чем, ткнул в звонок, с огромной радостью услышал звук открывающейся двери и в тот же момент понял, что натворил. Если сейчас на пороге возникнет Павел, благообразный бабник моих лет, как прикажете поступить?
Но дверь открыла старушка, маленькая, кругленькая, очень опрятная, со старомодной укладкой на голове. Седые волосы отливали светло-фиолетовым оттенком, блузку украшала камея.
– Что вам угодно? – пропела она.
– Право, с моей стороны крайне невоспитанно беспокоить вас, – улыбнулся я.
– В жизни случается всякое, – благосклонно кивнула старушка.
Я почувствовал себя в родной стихии. Так говорят все маменькины подружки.
– Ничто не способно оправдать бестактность.
– Иногда нам приходится забыть о воспитании в силу форсмажорных обстоятельств, – отбила мяч бабуся, – очевидно, вы в подобном положении. Слушаю вас, милейший.
– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин.
Бабуся взяла мою визитку:
– Очень приятно.
Эстер Львовна Фонар. Чем обязана?
– Боюсь, я напрасно вас побеспокоил.
– Я вся внимание.
– Один мой друг, по имени Павел, дал мне этот адрес как свой, и вот сейчас я ехал мимо и, имея свободное время, набрался окаянства заявиться к вам без предварительной договоренности.
– Павел? – изумленно переспросила Эстер Львовна. – Павел?! Ах, да! Увы, ничем не сумею помочь. Он покинул сии стены, отбыл прочь!
– Куда? – Я на секунду выпал из образа мужчины, замученного светским воспитанием.
Эстер Львовна мягко улыбнулась:
– Прошу вас, проследуйте в гостиную.
Я церемонно раскланялся, втиснулся в прихожую, стащил ботинки и был препровожден в уютную комнату, заставленную темной мебелью, обитой синим шелком. Эстер Львовна опустилась в кресло, указала мне сморщенной рукой на диван и хорошо поставленным голосом преподавателя сказала:
– Давайте сначала уточним, об одном ли человеке мы ведем речь? Данную жилплощадь временно занимал Павел Николаевич Бурцев, москвич, врач.
Это ваш друг?
– Да, да, – поспешно согласился я. – Отчего же Паша решил жить на съемной квартире? Вы не интересовались?
Эстер Львовна деликатно кашлянула:
– Естественно, сама бы я ни за что не стала проявлять неуместного любопытства, но Павел Николаевич, человек деликатный, разъяснил ситуацию. Он развелся с женой, оставил ей квартиру и, пока не приобрел новую, снимает жилье. Исключительный человек, оплатил сразу за три месяца.
