Иван Павлович, ты, однако, пакостник и шалун! Ну что за мысли всколыхнулись в голове? Бедный шофер всего лишь хотел реанимировать «КамАЗ»! Хотя водитель сам виноват. Нет бы объяснить ситуацию нормально. Людям свойственно иногда очень странно выражать свои желания, многие начисто лишены чувства языка. В давней молодости у меня был роман с медсестрой Асей Мерчуткиной. Очень хорошо помню, как она, смеясь, рассказывала о том, какие перлы ей приходится заносить в историю болезни под диктовку врачей. Ну, допустим: «Пациентка состоит в браке, живет с мужем, других жалоб нет», «несмотря на проведенное лечение, чувствует себя здоровой», «он ощущает онемение в одной из левых ног».
Но это еще цветочки. Одна моя знакомая, Лена Яковенко, внезапно стала вдовой. У нее с мужем был общий счет в банке, поэтому после похорон она пришла в офис и попросила переоформить вклад уже лично на себя. Клерк молча просмотрел бумаги, потом поднял глаза и спросил:
– Кто из вас умер? Яковенко Петр или Яковенко Елена?
Когда Лена рассказала мне эту историю, я, честно говоря, вначале не поверил ей.
Но потом понял: ситуация настолько анекдотическая, что подобную просто невозможно придумать.
Отчего-то после этих воспоминаний ко мне вернулось хорошее настроение, и я поехал домой. Надеюсь, сегодня удастся пораньше лечь спать.
Не успел я расслабиться под одеялом, как в мою комнату вошла Николетта и гаркнула:
– Ваня!!!
От неожиданности я вскочил и чуть не упал, потому что закружилась голова.
– Что случилось?
– Срочно отвези Николая, мы с ним тоже поедем.
– Куда? В больницу? Он заболел?
– Нет, на кладбище.
Я сел на кровать и попытался унять бешеное сердцебиение.
– Боже? Все так плохо?
Маменька заговорщицки зашептала:
– Сегодня единственный день в году, когда собирают мандрагору!
– Кого?
– Специальный корень, ну такой, в виде человека, – забубнила Николетта, – лучшее средство оздоровления – настойка мандрагоры, всем, кроме тебя, известно, что она растет на кладбище, вырыть ее можно лишь этой ночью, пошли.
– Очень спать хочется, – попробовал я разжалобить маменьку, – отчего бы вам такси не нанять?
Глаза Николетты начали наполняться слезами.
– Вот оно как, – протянула она, – я могу стать совершенно здоровой, но ты не хочешь даже пальцем пошевелить ради матери!
Я встал. Видно, Николетте до дрожи хочется получить эту мандрагору, если она вместо того, чтобы, как всегда, заорать на меня, принялась плакать.
– Иди переодевайся, сейчас натяну брюки, и в путь.
– Я уже готова.
