X"
"Белову было обещано, что дорога до города займет минут десять-пятнадцать в зависимости от интенсивности движения. Ехали в черном правительственном «Мерседесе» с дымчатыми бронированными стеклами. Статный шофер носил униформу и револьверную кобуру, прикрепленную на милицейский манер сзади. Его звали Хафизом. Укладывая в багажник сумку Белова, он поинтересовался погодой в Москве и сказал, что переписывается с русскими девушками. Вообще парень показался Белову чересчур общительным, даже навязчивым, поэтому, усевшись в лимузин, он первым делом поднял толстое, слегка затемненное стекло, отделяющее пассажиров от водителя.
Оглянувшись, Хафиз подмигнул, мол, все в порядке, я не в претензии, и взялся за руль.
— Он и с президентом так болтает? — спросил Белов, кивнув на его спину за стеклом.
— Манарбек Султанбаевич его даже за стол с собой иногда сажает, — ответила Багила. — Хафиза все в администрации любят. Хороший парень. Веселый, отзывчивый.
— Хороший шофер должен быть угрюмым и молчаливым.
— Это, может быть, у вас в России все угрюмые и молчаливые.
А у нас принято проявлять дружелюбие.
— А, — воскликнул Белов, — теперь я понял, что меня в вас подкупает. Дружелюбие.
Багила замкнулась и уставилась в окно, за которым проносились шеренги молодых деревьев. Хафиз говорил по телефону, однако сквозь прозрачный бронированный лист в салон не проникало ни звука. Оглянувшись, Белов увидел, что позади их «Мерседеса» следует еще один, с охраной. Должно быть, Хафиз поддерживал связь с ними. Или просто выказывал им пресловутое казахское дружелюбие.
Астана появилась впереди, как макет сказочного города на подставке. Над белой россыпью зданий маячили причудливые очертания небоскребов, похожих на заточенные карандаши.
— Хороший город, — отметил Белов, на этот раз не решившийся употребить определение «красивый».
Багила польщенно улыбнулась.
— Вот увидите Астану поближе, так сразу влюбитесь.
— В кого?
На упругих скулах Багилы проступил румянец.
— В Астану, — ответила она. — Это самый замечательный город на свете.
— Да-а? — удивился Белов.
— Конечно.
В подтверждение ее слов над дорогой проплыла растяжка, гласившая:
«АСТАНА — ОЛИЦЕТВОРЕНИЕ НОВОГО, ДИНАМИЧНО РАЗВИВАЮЩЕГОСЯ КАЗАХСТАНА, СИМВОЛ ОБНОВЛЕНИЯ, СИМВОЛ НЕЗАВИСИМОСТИ НАШЕЙ РЕСПУБЛИКИ».
— Народ и партия едины, — пробормотал Белов. — Да здравствует великий и могучий Советский Союз, оплот братских республик.
Багила подозрительно покосилась на него.
— Что вы сказали?
— Мысли вслух.
