— Зачем бы он на тебя нападал?
— Откуда мне знать.
— Ты врешь.
— Когда он упал, с него свалился парик, — сказал Белов. — И его телефон у меня. Какие тебе еще нужны доказательства?
Звучало это достаточно правдоподобно и убедительно. Поразмыслив, Ертаев кивнул.
— Хорошо, — произнес он. — Тогда скажи мне…
— Мне нужно сесть. — Белов поморщился. — Помоги дойти до скамейки.
Он показал туда глазами. Ертаев машинально обернулся и тут же опомнился. Но было поздно. Кулак Белова молниеносно ткнул его в шею, впечатав костяшку среднего пальца точнехонько под правую азиатскую скулу.
"
"Ертаев осел на колени, потом рухнул лицом вниз. Не он один изучал болевые точки на теле человека. Белов попал туда, куда метил. Такой удар гарантировал пять минут полного беспамятства.
Изъяв у казаха нож, Белов доволок его до той самой скамейки, на которую указывал, усадил, распорол на нем рубаху и нарезал лент, которыми связал заведенные назад руки. Потом, когда дело было сделано, отхлестал Ертаева по щекам. Когда тот открыл глаза, они были у него на удивление круглыми.
Сородичи, пожалуй, не признали бы его в таком обличье.
Белов закурил и, лениво пуская дым, стал задавать вопросы. Некоторое время Ертаев отвечал, а потом насупился и замкнулся.
— Все равно убьешь, — буркнул он. — Не буду говорить.
— Вот возьму и для начала нос тебе отрежу, — пообещал Белов.
— Не отрежешь.
— Это почему же?
— Шума побоишься, — сказал Ертаев. — И вообще у вас, у русских, кишка тонка пленных пытать.
Белов спорить не стал.
Смотрел на казаха, решая его судьбу. Применять пытки действительно не хотелось. Точно так же не хотелось резать беспомощного человека со связанными руками. Но не оставлять же его в живых? Вариант напрашивался только один. Крайне рискованный. Хотя иных вариантов попросту не существовало. Или — или.
— Ну, как прикажешь с тобой быть? — осведомился Белов, разглядывая не столько Ертаева, сколько муравья, путешествующего по кончику его носа.
Тот помотал головой и попытался смерить Белова убийственным взглядом.
Ничего из этой затеи не получилось. Коварный муравей как раз забрался в ноздрю казаха, приняв ее за таинственный грот. Обращенное к Белову лицо страдальчески сморщилось, сделавшись похожим на печеное яблоко, а потом: пчху-у-й! Любопытного мураша вынесло наружу, но шансов уцелеть у него было не больше, чем у человека, попавшего в селевой поток.
Белов улыбнулся.
— Ты мне информацию, — сказал он, — я тебе свободу. По-моему, честно.
