— Когда?
Белов посмотрел на возбужденного Ертаева, перевел взгляд на прохожих и опять пожал плечами.
— А хоть прямо сейчас, — сказал он.
— Разыгрываешь? — Казах подмигнул, готовясь улыбнуться. — Ну, признайся, ты меня разыгрываешь.
— Думай, как знаешь. — Белов провел рукой по лаковой крыше автомобиля. — Только мне здесь больше делать нечего.
— Тебя же под трибунал отдадут, — сказал Ертаев, пытаясь разглядеть его глаза за темными стеклами очков. — За невыполнение приказа.
— Зато не похоронят.
— Ну не знаю, не знаю… Ты же вроде накопал что-то.
И теперь все бросаешь?
— Накопал. — Белов сплюнул. — Могилу себе. В заговоре такие люди замешаны, мама моя родная.
— Да?
— Да. Пальцем шевельнут и раздавят, вот какие люди.
— Ты на них вышел? — Ертаев покосился на него, как петух на жука, про которого неизвестно: съедобный он или нет.
— Не будем об этом.
— Может, шепнешь по дружбе?
— Вот как раз по дружбе и не шепну, — отрезал Белов, делая вид, что ему не терпится сесть в машину. — Чтобы тебя не прихлопнули.
Меньше знаешь, дольше живешь. — Он открыл дверцу «БМВ». — Тачку на стоянке в аэропорту оставлю. Ключи у дежурного. Найдешь.
— Почему бы тебе на такси не поехать? Если ты действительно улетаешь. Улетаешь?
Ертаев испытывающе взглянул на Белова. Тот быстро наклонил голову, поправляя очки.
— Угу. Но на своих колесах оно как-то лучше. Люблю посидеть за рулем, веришь?
Белов умышленно вел себя так, чтобы посеять в душе казаха сомнение. Чтобы Ертаев решил, что его пытаются перехитрить. В голосе Белова то и дело проскакивали фальшивые нотки, а его движения и жесты изображали нервозность.
Что предпримет казах, если не поверит в отъезд своего русского подопечного? Только одно: известит своих хозяев, а те организуют слежку в аэропорту. Пройдет Белов на посадку — все нормально. Лишь покрутится в аэропорту или вообще там не появится — значит, действительно что-то выяснил и пытается избавиться от опеки Ертаева. Наверное, после этого на Белова будет совершено еще одно покушение, но врасплох его захватить не удастся.
Он сам перейдет в наступление. И тогда кое-кому в Астане не поздоровится.
Пока эти мысли проносились в голове Белова, Ертаев тоже о чем-то размышлял, что-то прикидывал.
— Верю, — произнес он не слишком искренним тоном. — Что ж, ладно, тогда счастливого пути.
— Спасибо, — закивал Белов, косясь по сторонам.
— Еще увидимся?
— Бог даст, встретимся.
Белов улыбнулся одной стороной лица. Ертаев протянул ему руку, сухую, крепкую, деловито напряженную.
