Что теперь делать? Сказать, что обнаружила его сегодня и как раз собиралась в город, когда он нагрянул со своей проверкой? Или сделать удивлённое лицо и отрицать, что вообще знаю о существовании источников?
— Его здесь нет, лин Кантариус, — я зажмурилась. А когда открыла глаза, то сумела посмотреть прямо на Великого Инквизитора. — Ни источника, ни следов в трактире. Ничего нет.
Шеар и Прим не понимали, что происходит. Не ожидали от меня такой наглой демонстрации лживой слепоты. Смотрели на синий камень в артефакте, топтали розы и ждали решения начальника.
Жаль, он мог при них говорить достаточно откровенно. Я не понимала, изменились условия нашей сделки или нет. Одно дело следы Веданы и другое — то, что можно выдать за подготовку военного вторжения из Фитоллии. И это господа инквизиторы ещё стационарного портала не видели. Вот о чём я думала, когда просила его поставить?
— Почему стоим? — строго спросил у своих ищеек Кантариус. — Достаём перья, бумагу и фиксируем показания поискового артефакта.
А я пока потолкую с линой о лжи и упрямстве. Прошу вас, Хельда.
Он знаком предложил отойти в сторону. Настолько далеко, чтобы помощники не слышали дальнейшего разговора. Меня тошнило от аромата роз. Мысли путались и ноги не держали. Да, позже я верну самообладание, но сейчас не разрыдаться бы.
— Я передумал, — припечатал Великий инквизитор. — Никаких трёх часов больше не будет. Вы должны дать ответ прямо сейчас.
На языке вертелось проклятие в сочетании с бранью портовых грузчиков, но никак не тот ответ, который должен был услышать Кантариус.
Челюсти сжались против моей воли.
Я смогла подойти немного ближе к инквизитору, заставила себя улыбнуться и поправила воротник его рубашки, больше всего на свете желая затянуть на шее мерзкого старика петлю.
— Лин Кантариус, вы совершенно не понимаете намёков.
— Я привык к прямым ответам, — он поймал мою руку и крепко сжал пальцы. — Прошу оставить в стороне женские уловки и призывные взмахи ресниц.
Теперь, рассказывая королю, что проверка ничего не выявила, я буду рисковать собственной жизнью.
— Разве не о взмахах ресниц и призывных взглядах вы говорили, когда спрашивали не придётся ли угрозами выманивать ласку? — я приподняла брови, искренне удивляясь недовольству мужчины. Да, кокетка из меня никудышная, увы.
— Ответ, Хельда, — рявкнул он.
Я вздрогнула и отпрянула от Коршуна.
— Я согласна, если ни дети, ни мои работники не пострадают.
