– Это не мои деньги, а папины, я не могу их все потратить на твои конфеты.
– А почему?"
"Очередь двигалась на удивление быстро, и Игорь успел взять два стакана сока и конфеты до окончания антракта. К этому времени он уже был по горло сыт обществом черноглазой девочки, ее настырностью и бесцеремонными вопросами. Если все дети такие, то хорошо, что у него нет младших братьев или сестер, они бы его до белого каления довели. Или он их просто придушил бы.
– Вот. – Он поставил сок на стол перед Наташей.
– А мне конфетки купили! – тут же радостно похвасталась Иринка.
– Две зелененькие и две голубенькие.
– Странная она у вас, – произнес Игорь с плохо скрываемым раздражением, – конфеты различает не по названию, а по цвету фантиков.
Наташа густо покраснела, положила обе руки на плечи Иринки, прижала девочку к себе.
– Она не странная. – Ее голос стал еще ниже и как будто глуше. – Просто она никогда не видела и не ела ни «Белочек», ни «Мишек». В магазинах их уже давно нет, и блата нет, чтобы доставать. А в Большом театре она в первый раз.
Отец бросил на Игоря уничтожающий взгляд. Слава богу, в этот момент раздался второй звонок, и нужно было идти в зал.
После спектакля они снова столкнулись с Наташей и ее соседкой, на этот раз в гардеробе.
– Вас подвезти? – спросил Виктор Федорович. – Я на машине.
Игорь с ужасом представил себе, что сейчас эта рыжая согласится и придется еще какое-то (а может быть, даже весьма длительное) время терпеть общество этого маленького чудовища. Отец, конечно же, предложит Наташе сесть рядом с ним впереди и будет всю дорогу с ней разговаривать, а ему, Игорю, выпадет завидная участь отвечать на дурацкие вопросы малолетней наглой дуры.
– Нет-нет, спасибо, – отказалась Наташа, застегивая длинное пальто макси и обматывая вокруг шеи белый шарф. – Мы близко живем, в конце Арбата, возле метро «Смоленская». Через десять минут будем дома.
Игорь с облегчением вздохнул. Опасность миновала, можно расслабиться. Однако он сильно заблуждался. Едва они с отцом сели в машину, Виктор Федорович сказал:
– Никогда не подозревал, что мой сын может оказаться таким глупым и бестактным.
Игорь ошеломленно уставился на отца:
– Ты что, пап? Что я сделал?
– Что ты сделал? Ты поставил Наташу в неловкое положение, вот что ты сделал. Кто дал тебе право насмехаться над девочкой за то, что она никогда в жизни не видела хороших конфет?
– Да я не насмехался, я просто удивился, – попытался оправдаться Игорь.
– Удивляться можешь молча, про себя.
