Понял, нет?
– Но она же не пропадет, я не насовсем беру, я же верну, – удивился Игорь, все еще не веря в то, что ему отказывают.
– Я сказал – не трожь. Они завтра приедут и увидят, что книги нет на полке. Знаешь, что они со мной сделают?
Неожиданно на сторону Игоря встал Жека, хотя до сих пор всегда заглядывал в рот Генке и поддакивал ему.
– Да ладно, Ген, чего ты, в самом деле? Пусть Игореха возьмет до завтра. А завтра вернет. Твои предки ничего не узнают.
Генка задумался. Видно, такой вариант не приходил ему в голову.
– А ты до завтра успеешь прочитать? – с сомнением спросил он.
– Успею, – поклялся Игорь. – Если не успею, все равно книжку верну, не сомневайся.
Дома он тут же уединился в своей комнате и уткнулся в книгу. Вечером к нему заглянул отец.
– Ну как, был у Гены в гостях?
– Угу, – промычал Игорь, не отрываясь от страницы с описанием африканских джунглей и их хищных обитателей.
– А что ты читаешь с таким увлечением?
– Гржимека и Ганзелку. Про путешествия.
– Это тебе Гена дал?
– Да, на один день всего.
Завтра нужно вернуть.
– Почему так срочно?
– Его родители завтра вечером возвращаются. Они не разрешают книги отдавать.
– Ну, в таком случае читай, не буду тебе мешать.
Отец вышел, и через некоторое время до Игоря донесся его голос:
– У этого Потоцкого неплохие связи.
– Откуда ты знаешь? – спросила Елизавета Петровна.
– Во всяком случае, книги у него дома весьма дефицитные. Наш мальчик взял у него Гржимека и Ганзелку, а это очень редкое издание. Я, по крайней мере, даже в Ленинграде не всегда мог такие книги доставать.
Но меня радует, что наш сын любит читать. Хорошо, что я успел собрать приличную библиотеку. Ничего, Лизонька, вот постепенно обрасту связями в Москве, снова начну дефицитные книги доставать, билеты, в театры будем ходить регулярно, на концерты. Одену тебя как куколку. Заживем как раньше, даже еще лучше. Ты уж потерпи немножко.
Игорь слушал краем уха и смутно догадывался, что слова отца – это продолжение какого-то разговора с мамой, но в чем его суть – неизвестно.
Да и неинтересно. У них своя жизнь, у него – своя.
* * *До 1977 года жизнь его текла размеренно, насколько это вообще возможно для подростка. Никаких взлетов и падений, ровная учеба, в основном на четверки, реже – на пятерки, но без троек, и ни малейшего интереса к общественной работе. Вышло постановление о профтехучилищах, и классный руководитель на собрании объявила восьмиклассникам:
– Вам в этом году предстоит сдавать экзамены за восьмилетку.
