То есть она красивая, привлекательная и все такое, но жить с ней всю жизнь я не хотел. Мы долго разговаривали, а потом все кончилось… сама понимаешь как. На следующий день в нашу квартиру вселился Коля. Вот и все.
– Надо же, – Наташа разгладила на коленях юбку, не зная, куда девать руки, – а я думала, что Ниночка тебе нравится, что ты в нее влюблен.
– И ревновала? – грустно улыбнулся Марик.
– А разве было видно?
– Только слепой не заметил бы. Тусенька, через два дня я уеду и больше никогда тебя не увижу, поэтому сейчас я отвечу на тот вопрос, который ты мне когда-то задавала.
Помнишь?
– Помню, – кивнула она, замирая от предчувствия неотвратимо надвигающейся катастрофы. Вот сейчас он признается наконец, что любил и любит ее, а через два дня уедет навсегда. И что потом со всем этим делать? Как жить, зная, что любимый и любящий тебя человек недосягаем никогда и ни при каких условиях?
– Ты спросила, есть ли девушка, которую я люблю.
– Да, я помню.
– Такая девушка есть. Я и сейчас ее люблю. Это твоя сестра Люся.
– Люся?!
– Ты удивлена? Моя мама знала. Больше никто. Даже Люся не знала. Она вообще меня не замечала, ведь я младше ее. А ты так похожа на нее, Туся. Я разговаривал с тобой, а видел ее.
Они еще долго сидели в скверике, то говорили, то молчали. Потом Марик проводил Наташу до троллейбусной остановки, на прощанье обнял ее и поцеловал.
– Ты будешь самым лучшим моим воспоминанием, я тебя никогда не забуду, – дрогнувшим голосом произнес Марик.
– Я тоже тебя не забуду.
Она проглотила слезы и поднялась на ступеньку троллейбуса.
Обернулась, поймала взгляд его темных выпуклых глаз.
– Я тебя люблю. Я давно хотела тебе сказать…
– Я знаю.
Лицо его странно дернулось, Марик резко повернулся и пошел прочь.
Дома Наташа первым делом заглянула к Нине, подошла к детской кроватке, взяла малышку на руки. Боже мой, да она – вылитый Марик, как же никто этого до сих пор не заметил?
– Я никогда тебя не брошу, – шептала она в крохотное розовое ушко. – Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось.
– Меня хотят убить.
– С чего ты взял?
– Знаю.
– Тебе открыто угрожали?
– Нет, но…
– Может быть, тебе показалось? Приснилось?
– Не делай из меня придурка! Намекаешь на то, что я много пью?
– И на это тоже.
– Послушай, я говорю серьезно. Мне стало известно, что меня собираются убрать. Никто мне не угрожает, они в открытую не действуют, обстряпывают свои делишки потихоньку. Ты должен мне помочь.
– Как?
– Не мне тебя учить. Ты сам знаешь, как.
