Почему же ее нет рядом с Вороновой на таком важном мероприятии? Провинилась, что ли? Наверное, провинилась, решил Руслан, и за это была отлучена от праздника.
Ему удалось поймать частника, и уже через десять минут Руслан Нильский входил в гостиницу, где остановились Воронова и ее юная подопечная. Спроси его в этот момент кто-нибудь, а зачем, собственно, он идет сюда, он не смог бы ответить. Поймав себя на этой мысли, он усмехнулся. Наверное, Ира точно так же не могла ответить на вопрос, зачем поехала к нему домой, просто поехала – и все.
Он постучал в дверь знакомого полулюкса, но ответа не услышал. Осторожно повернул ручку и толкнул дверь – не заперто. В прихожей темно, дверь в первую комнату, гостиную, открыта, и видно, что там тоже света нет. Может быть, Ира сидит в другой комнате, в спальне? Но почему не отвечает? Заснула? В семь вечера? Мало похоже на активную девушку двадцати одного года от роду. Что бы это все значило?
– Ира? – негромко позвал он.
Никакого ответа. Руслан вошел, прикрыв за собой дверь, включил свет сначала в прихожей, потом в гостиной и обнаружил девушку скрючившейся на мягком диванчике.
Когда вспыхнул свет, Ира подняла голову и уставилась на фотографа малоосмысленным взглядом. Руслану показалось, что она пьяна.
– Ты чего притащился? – зло спросила она. – Я тебя звала? Давай вали отсюда.
Он огляделся в поисках бутылки и рюмки, но на журнальном столике увидел только пачку сигарет, зажигалку и пепельницу с тремя окурками. На фильтрах четко видны следы малиновой губной помады.
– А где выпивка? – как можно беспечнее спросил Руслан.
– Ты что, приперся сюда, чтобы напиться? Здесь тебе не бар. Сказала же: вали отсюда, – грубо отрезала Ира.
– Извини, подруга, но мне показалось, что в таком состоянии люди обычно выпивают. А бутылки я не вижу. Вот и спрашиваю: где она? От Натальи Александровны спрятала?
– Ни в каком я не в состоянии. И ничего не прятала. Я бы выпила, конечно, да Наташка, сука, все деньги отняла, только пять копеек на троллейбус оставила.
– Ира, как не стыдно! Такие слова про Наталью Александровну… Нехорошо.
Он сел рядом с Ирой, заглянул ей в лицо. Нет, пожалуй, она не пьяна. Расстроена, озлоблена – это есть, но не пьяна. Что же стряслось? Воронова отняла у нее деньги, значит, боялась, что девчонка сорвется и выпьет. Оставила только мелочь на троллейбус… Так-так-так, очень интересная картинка вырисовывается! Во-первых, какие у Вороновой основания бояться, что ее воспитанница сорвется? Ответ: были прецеденты.
