Минут за сорок до начала стали подъезжать приглашенные, ведь такое мероприятие – это не только возможность посмотреть нашумевший фильм и послушать рассказы творческой группы, это еще и возможность пообщаться, или, как нынче модно говорить, потусоваться. Среди приехавших Руслан увидел нескольких ведущих актеров драмтеатра, известных журналистов и даже одного писателя, приехавшего аж из Новокузнецка. Городское руководство в полном составе. Партийное руководство. Ректоры и деканы учебных заведений. А вот и элита бизнеса стала подтягиваться, у них и машины получше, и одеты они подороже, и охрана рядом, в затылок дышит.
А это…
Руслан почувствовал, что его бросило в жар. Неужели это он? Или просто похож? Да нет, не мог он ошибиться, ведь видел его в зале суда, на скамье подсудимых, за решеткой. Правда, это было семь лет назад, он мог измениться. Семь лет… А по приговору ему дали восемь. Раньше выпустили? А почему бы нет? Закон позволяет. Роскошный, сильно поседевший, с гордо поднятой головой, в дорогом элегантном костюме, мимо Руслана прошел не кто иной, как Бахтин, убийца его брата.
С молодой красавицей под ручку. А еще говорят, что из тюрьмы люди выходят сломленными, больными, потеряв зубы и волосы! Да эту ненавистную рожу надо снять для плаката и подпись сделать: «Все в тюрьму за здоровьем и благополучием!» Очередь выстроится. Именно в этот момент Руслан вдруг остро ощутил всю убогость и своей старенькой дешевой одежонки, и своего служебного малогабаритного жилья, и своей зарплаты, и всей своей жизни.
В тот день он больше не снимал.
* * *Но фильм смотреть он все-таки пошел. И на пресс-конференцию остался. Справедливости ради надо сказать, что Руслану не очень интересен был нашумевший публицистический фильм Натальи Вороновой, его гораздо больше интересовала сама Наталья Александровна, вернее, ее взаимоотношения с Ириной. Он ведь не дурак и не глухой, явные несостыковки сразу бросились ему в глаза. С одной стороны, Воронова держит девушку в ежовых рукавицах, запрещает употреблять спиртное («Наташка убьет!»), строго следит за ее поведением и времяпрепровождением («Шаг вправо, шаг влево считается побег, как в тюрьме») и так порой досаждает своим надзором юной соседке, что та даже акции протеста устраивает, вон замуж выскочила не по любви, а исключительно из желания досадить своей наставнице и избавиться от назойливой опеки.
Но с другой стороны, сама Ира заявила, что за Наталью и ее мужа горло перегрызет любому.
