– А жених? Никогда не поверю, чтобы у такой красивой девушки, как ты, не было жениха или хотя бы сердечного дружка.
– Ах, ты об этом… – разочарованно протянула Ира. – Так бы сразу и спросил, мол, дамочка, не ингейджд ли вы.
– Не понял…
– Это от английского глагола. Его используют, когда хотят выяснить, не вовлечен ли человек в какие-то отношения. Так и спрашивают: «Are you engaged?» Дескать, есть ли у вас сердечная привязанность?
– Я немецкий учил, – бросил Руслан, не отрываясь от фотоувеличителя. – Так что там по части вовлеченности?
– На данный момент ничего.
Изучаю новую среду обитания. Пока достойных не нашла.
– А поточнее?
– Да я в институт в этом году поступила, вот тебе и поточнее. Всего две недели проучилась, никого еще толком не разглядела.
– Ах, так ты еще и студентка! А как же занятия?
– Наташка меня отпросила. Она считала, что я должна с ней ехать.
– И где ж ты учишься с такой внешностью?
– Где надо, там и учусь, – внезапно снова вспылила Ира. – При чем тут внешность-то? Тебе что, обязательно хочется меня обидеть?
– Да нет, я просто хочу понять, что ты за птица и зачем приехала сюда.
– Я же говорю, это Наташка так решила.
– Да не вообще сюда, в Кемерово, а конкретно ко мне домой. Ты что, никогда не видела, как фотографии печатают?
– Видела.
– Тогда зачем? Брать меня к себе в любовники ты, по-моему, не собираешься.
– Откуда ты знаешь? Может, и собираюсь.
– Неплохо бы и мое мнение на этот счет спросить.
– Спрошу, когда надо будет.
– А когда будет надо?
Руслан выключил увеличитель и положил последнюю фотографию в раствор для проявки.
Ира стояла совсем близко, запах ее духов заполнил всю крошечную каморку, и от этого запаха и от близости красивой девушки голова у Руслана постепенно заполнялась какими-то посторонними мыслями, мало связанными с необходимостью выполнить редакционное задание.
– Я задал вопрос, – едва слышно произнес он. – И хотел бы получить на него ответ.
Ира стояла неподвижно и молчала. Она не отстранилась, но и не придвинулась к нему.
При красном свете ее кожа отливала бронзой, и вся она казалась Руслану в этот момент не живой теплой девушкой, а статуей из раскаленного металла. Наконец она подняла руку, и Руслану почудилось, что сейчас Ира коснется его лица или даже обнимет. Но она всего лишь поправила волосы.
– Не сердись, Руслан. Я такая дура… – наконец выдавила Ира.
– Почему?
– Не знаю. Родилась такой, наверное. Даже Наташкино воспитание меня не исправило.
– Я не об этом.
– Я понимаю.
