Никакими силами невозможно заставить подростка наслаждаться преимуществами своего возраста, он хочет стать взрослым быстрее, чем идет время и накапливается жизненный опыт.
– Вы хотите сказать, что я напрасно… что я зря трачу силы, у меня все равно ничего не получится?
– Золотая моя, напрасно ничего не бывает. И зря тоже ничего не бывает. Все идет на пользу, из всего извлекается новый опыт и новые знания. Просто не нужно обольщаться. Иринка – педагогически запущенный ребенок с дурной наследственностью, у нее в роду как минимум два поколения пьющих, легкомысленных и безответственных людей, которые к тому же окружали ее в раннем детстве с самого рождения, а ты хочешь, чтобы она была такой же, какой была в ее возрасте ты.
Этого не будет, просто прими эту истину и смирись с ней.
– Но в ней есть и другие гены, – осторожно заметила Наташа.
– Вероятно, они оказались слишком слабыми. Как и мой сын, – грустно усмехнулась Бэлла Львовна.
– Почему вы считаете, что Марик – слабый? Это не так!
Наташа сама не заметила, как кинулась защищать свою первую любовь.
Никто не имеет права его критиковать, он был и остается самым лучшим!"
"– Потому что у него не хватило сил на то, чтобы преодолеть свой эгоизм, – жестко ответила Бэлла Львовна. – Человек может и должен стремиться жить лучше, в этом нет ничего стыдного. Но он знал, что я не поеду с ним, что я не смогу оторваться от города, в котором родилась и прожила всю свою жизнь, не смогу оторваться от людей, с которыми много лет дружила, не смогу оторваться от языка, на котором всю жизнь говорила, думала, на котором писала письма его отцу на фронт.
Марик все это знал, и у него был выбор: остаться здесь, жить хуже, но сохранить материнскую любовь или уехать, жить лучше, но этой любви себя лишить, расстаться с матерью задолго до того, как она умрет своей смертью. Я радуюсь за своего сына, за то, что у него все хорошо сложилось, он успешно преподает в университете, много зарабатывает, у него чудесные дети, достойная жена, большой дом.
Я не сержусь на него за то, что он уехал. Просто я теперь знаю, что воспитала сына, который считает, что все это весит больше, чем любовь матери. Такой результат не делает чести ни мне, ни ему. Но исправить это невозможно, это нужно просто принять и смириться. Иди, золотая моя, – голос ее внезапно смягчился, – выведи свою пленницу в туалет и не слушай меня, а то я тебе такого наговорю…
Наташа была настолько ошарашена, что даже забыла сердиться на Иринку.
