– Что именно делали?
– Перекисью водорода заливали, йодом мазали. Еще фурацилин разводили в воде и тряпочки прикладывали.
– А-а-а, понятно, – протянул кругленький доктор. – Это как же надо было разбить машину, чтобы тебя всю стеклом изрезало?
– Да вот так. Там еще бутылки были и банки всякие.
– Понятно, – повторил он, снова раскрывая саквояж. – Ну что ж, начнем, помолясь. Предупреждаю сразу, раны очень грязные, придется тщательно чистить, делать иссечение тканей, дренаж. Это долго. Я сделаю местную анестезию, но все равно будет больно.
Если начнешь кричать – я тут же уйду. Соседи со всего дома сбегутся, милицию вызовут, будут говорить, что здесь кого-то убивают. Мне эти хлопоты ни к чему. Все поняла?
– Поняла, – кивнула Ира.
Наташа похолодела. Будет больно… Ее Иринке, ее маленькой сестричке, ее девочке, будет больно! Как же она это вытерпит?
Но Ира вытерпела. Скрипела зубами, не замечая градом льющихся слез и стекающего с висков пота, бледнела до синевы, но не издала ни звука.
Закончив, хирург наложил стерильные повязки и выписал несколько рецептов.
– Ей нужно дважды в день колоть антибиотик внутривенно. Купите цепарин, я буду приходить и делать уколы. Эритромицин давайте по схеме, в рецепте все написано. Если температура поднимется выше тридцати девяти, звоните мне, вот мои телефоны, – он протянул Наташе еще один листок, вырванный из блокнота, – это домашний, а это рабочий.
Уже у входной двери Андрей Константинович вдруг обернулся к Наташе:
– Знаете, я все-таки хирург, а не мясник, в ранах немножко разбираюсь.
Это ведь не автоавария, верно?
Наташа молчала, уставившись на блестящий металлический замок докторского саквояжа.
– Осколки стекла всегда разного размера, а у вашей девочки порезы почти все примерно одной длины. Ну, впрочем, не хотите говорить – не говорите. Я так понимаю, если бы вы не собирались что-то скрывать, то вы бы обратились в больницу, а не к Грише Гольдману. Я прав?
Она упорно молчала, не зная, что сказать.
– А кстати, Наталья… Как вас по отчеству?
– Александровна.
Можно просто Наташа.
– Просто Наташа… Чудно, чудно. Вы замужем?
– Да, – удивленно ответила она, не ожидая такого поворота.
– Удачно?
– Кажется, да. – Она слегка улыбнулась. – Пока не жалуюсь.
– И дети есть?
– Двое. Мальчики, четыре годика и три.
– Жаль, – лукаво подмигнул ей Андрей Константинович.
– Почему жаль?
– Потому что при таком положении мои шансы равны нулю. А я всегда мечтал именно о такой жене, как вы.
