Охранник набирает код, и мы мчимся через бескрайний изолированный от всех мир, да так быстро, что я не успеваю рассмотреть цифры на платформах, а в голове мелькает красная морда Толика, которая говорит о том, что в Кулаево нет никакой тюрьмы.
Вагонетка со скрипом затормозила на моей станции, охранник остался внутри, а я пошел в сторону своей бытовой комнаты.
«Попью чайку, покурю, и за дело».
Я шел по тюремному коридору мимо сваренных мной решеток, как вдруг мое боковое зрение заметило в одной из пустых камер сидящего на нарах человека.
Я остановился, сделал два шага назад и посмотрел туда, где, как мне показалось, он сидел, но камера была пуста.
«Вечно здесь какая-то хрень мерещится».
Мне, честно говоря, надоели все эти странности, хотелось просто работать и не забивать голову играми разума.
Я дошел до бытовки, переоделся, выпил крепкого черного чая, положил в карман новую пачку сигарет и, схватив весь необходимый инструмент, направился туда, где закончил в субботу."
"Еще на подходе я заметил человека, стоявшего на корточках и перебиравшего прутья.
Сначала я подумал, что это Витя, но чем ближе я подходил, тем очевиднее становилось, что этот персонаж мне не знаком. Он будто не обращал внимания на меня, даже когда я подошел вплотную и уставился на него.
– Хорошие прутья! Очень хорошие, ни одного слабого места. – На его руках были какие-то коричневые кожаные перчатки, он крутил и осматривал каждый пруток.
– Угу, – согласился я и, поставив на пол инструмент, достал пачку сигарет и открыл ее.
Тип не спешил подниматься, продолжая свой осмотр.
– А где Витя? – спросил я, прикуривая.
– Я сегодня за него, – спокойно ответил человек.
Он встал с корточек и, повернувшись ко мне лицом, слегка улыбнулся.
Это был высокий, крепкого телосложения парень лет тридцати – тридцати пяти. Не нем была серая форма вроде тех, что я видел на заключенных.
«Должно быть, здесь можно получить такую для работы».
Широкий лоб, странная, не сходящая с лица ухмылка и выпирающий вперед каменный подбородок придавали ему немного бандитский вид, не хватало только шрама в пол-лица от ножевого.
Двигался он неспешно, даже вальяжно, словно напоказ.
Я молча курил, опершись на стену, и смотрел на него.
– Как тебя?
– Олег, а тебя?
– А меня Максим.
– Ты хороший сварщик, Олег? – В его голосе были какие-то нагловатые нотки, я чувствовал напряжение, но не показывал этого.
– Посмотри сам и скажи, – кивнул я в сторону законченных камер.
