Наконец я признался самому себе, что мне жарко, жарко настолько, что захотелось упасть закоптившимся лицом в снег. Дыхание сбилось, слюна стала тягучей и постоянно стекала по губам во время новых ударов. Ужасно хотелось пить, ноги по щиколотку уходили в воду, образовавшуюся от растаявшего снега. И я чувствовал, что вот-вот сорвусь и упаду на колени, чтобы сделать несколько глотков, но это означало бы смерть, а умирать я не хотел, пока…
Постепенно мы начали приближаться ближе к очагу, в носу запахло жжеными волосами, глаза и лицо горели, я старался отворачивать их от неугомонного пламени, но из-за этого промахивался.
Спиной я ощущал чье-то присутствие, тяжелый взгляд, равный по весу десяти кувалдам, он давил на меня сзади. Мой напарник уже практически стоял одной ногой в костре и, кажется, даже не замечал этого. Обезумевший от такой наглости огонь вдруг зацепился за порыв ветра и с ног до головы обдал заключенного. Я загляделся на удивительное зрелище и забыл отвернуться, чтобы не обжечься, а когда опомнился, было уже поздно.
Проклятый костер лизнул меня по щеке, а заодно прихватил брови и волосы с виска. Еле сдержавшись, я чуть было не взвыл. Страж стоял в паре метров и смотрел за происходящим.
«Кажется, он все понял! Что же теперь будет?» Я запаниковал.
Моего напарника не было видно, кажется, он сгорел заживо или замертво, тут сложно разобраться.
Вдруг страж подошел ко мне практически вплотную. От него несло зимней стужей, но не той, что была вокруг, а гораздо более суровой, более древней, такой, что внутренности и кровь стыли.
Я сделал шаг в сторону. Но я оказался ему не интересен. Плащ подошел к костру и уставился на пламя, которое мгновение назад поглотило моего напарника.
Вдруг из огня возникла кирка. Она молниеносно опустилась на голову стражу и вошла в нее наполовину. Такого ни я, ни страж явно не ожидали. Я застыл на месте, другие заключенные тоже видели, что произошло, но работать не перестали.
Я не знал, как быть, что делать.
Бежать – было бы логично. Такой шанс! Но я хотел убедиться, что страж действительно мертв."
"Поэтому просто стоял и наблюдал, надеясь на то, что следующий удар не будет адресован мне. Через секунду из красного пламени вышел человек, не выпускающий кирку из рук. Страж стоял словно пригвожденный на одном месте. Мужик полностью покинул костер и даже не обуглился. Ни одна ниточка не сгорела на его изорванной и поношенной робе. Пылала лишь кирка.
