Кажется, до меня начало доходить, чем мы тут будем заниматься, но это меня волновало не так сильно, как тот факт, что с холодом покончено, а значит, все остальное стерпится. Как же я ошибался.
Плечо почувствовало невероятное облегчение, когда с него «слезла» эта ноша, но стоило мне сделать замах, как я ощутил все годы, прошедшие без физкультуры и спорта. Первый удар был не самым лучшим, я промахнулся, кувалда вместо кирки ударила по снегу и утонула в нем. Я взглянул в глаза мужика, державшего инструмент, но ему, кажется, было пофиг – еще бы, держи себе и держи.
Хорошо устроился; надеюсь, мы будем меняться.
Костер весело щелкал и стрелял, радуясь своему триумфу. Второй удар был более успешным, и кирка зашла в землю на несколько сантиметров. Жар, исходящий от костра, покусывал оттаявшую кожу. Кажется, мы стояли слишком близко к огню. Глаза и нос тоже оттаяли и обильно начали течь. В голове заиграли первые тревожные мысли вроде: «Не превратиться бы в копченую курицу».
Но отходить было нельзя, это сразу вызвало бы подозрение, к тому же я так сильно замерз, что готов был даже на ожоги.
Я продолжил бить. Пара ударов – и кирка наполовину зашла в снег. Зэк вытащил инструмент и переставил его на несколько шагов в сторону, мы продолжили, удар за ударом. Поначалу, разгорячившись, я даже почувствовал кое-какой энтузиазм. Тело ожило, пальцы снова принадлежали мне, а сил, казалось, столько, что хоть до ночи колоти.
Но спустя пятнадцать ударов молодецкая удаль пошла на спад, и заносить кувалду каждый раз становилось все тяжелее.
Каждый новый удар отдавался легкой вибрацией во всем теле. Непривыкшая кожа на ладонях покрывалась мозолями, а плечи постепенно забивались. При этом с меня уже текло ручьем. Нужно было срочно перевести дыхание, а в идеале вообще перекурить, но перекуров не было. Мы ковыряли землю и перемещались с места на место, а машина тем временем уже начала работать. Все это создавало массу неудобств: одно дело – когда землю долбят где-то вдалеке, и совсем другое – когда в метре от твоих ног.
«Главное, что не холодно. Главное, что не замерзну», – успокаивал я себя.
Не знаю, сколько прошло времени с начала работы, но я чувствовал, как силы мои увядают все стремительнее, а вместе с ними и недавно появившаяся надежда.
Заключенный, работающий со мной в паре, и не думал меняться местами. Он без остановки подставлял кирку под новый удар и ни разу не отвел от нее взгляда, словно это дело было главным в его жизни.
