Я представлял себе эту встречу совсем по-другому. Мне хотелось придерживаться прошлой своей версии, той, где мой дед – это обычный заключенный, а не этот псих, который, кстати, совсем не похож на старика. Я ожидал увидеть дряхлого, безжизненного мужчину, который будет вызывать жалость, а тут здоровый, накачанный детина с лысой головой, да еще и охранник.
– Почему ты так молодо выглядишь? – не сдержался я.
– Ты разве не в курсе? Здесь время идет совершенно по-другому.
– К такому сложно привыкнуть.
– Придется привыкнуть, если не получится уйти.
– Уйти?
– А разве ты не это собирался сделать?
– Ты не сдашь меня?
До этого момента я был уверен, что этот тип хоть и приходится моим биологическим дедом, но от семейных связей только одно название, и он точно не даст мне возможности сбежать.
– Я никогда не видел своего сына, расскажи мне о нем, – попросил он меня и, подойдя сзади, снял с меня туго затянутые кандалы.
Я потер ноющие от боли руки, затем коснулся лица.
Кажется, оно все было в крови. Щека ныла, нос подтекал. Прежде чем начинать свой рассказ, я, на удивление охранника, достал из заднего кармана мазь и втер в лицо. Легкий холодок пробежал по коже и практически моментально начал остужать жгучую боль.
Я присел на табурет и, чувствуя на себе тяжелый взгляд, начал рассказывать про отца. Не знаю, каким он был человеком вне дома. Возможно, я не знал его так, как знали другие, но, с моей точки зрения, я выложил все, что наболело, и в конце даже почувствовал какое-то облегчение, словно исповедовался.
Но охранник, он же мой дед, ни разу даже бровью не повел, словно выслушав отчет.
– Значит, мой сын вырос пьяницей и дураком, – сказал он по завершении моего рассказа.
Я лишь пожал плечами, свои выводы я сделал давным-давно.
– А что с тобой? Женат?
Я закивал.
– Любишь свою жену?
– Что за вопрос? Конечно, я люблю свою жену.
– Я вот свою не очень любил. – Он говорил все это так легко и непринужденно, что мне стало немного обидно за свою семью.
– Каждому свое: кому-то семья, кому-то вино, а кому-то воровство и тюрьма. – Я слушал его, опустив взгляд к полу, жалея о том, что сделал.
«Не стоило мне его искать, нужно было бежать, пока была возможность, как же я облажался».
Но он продолжал:
– Такова жизнь и смерть, и хрен его знает, что еще, но это не значит, что я тебе не помогу.
Тут я поднял глаза на него.
