Никита кивнул, и двинулся за Саломией, как будто все так и должно быть. В аптеке рассчитаться не позволил, все оплатил сам."
"— Я не успел пополнить тебе счет, — объяснил, Саломия промолчала, стараясь не вспоминать, за что именно он собирался переводить на ее карту деньги. Вернулись к реанимации, Саломия передала медсестре пакет, Елагин отошел к окну с телефоном, а она уселась в коридоре на стул, обхватив колени и положила на них подбородок.
— Звонил знакомому отца, он профессор, — уселся рядом Никита, — он сказал, смена сегодня хорошая, с утра обещал наведаться и посмотреть Любовь Сергеевну.
— Спасибо тебе, — тихо сказала Саломия, уткнувшись носом в коленки. Никита сначала сидел молча, а потом не выдержал и развернулся к ней:
— Почему ты не рассказала мне? Почему ты ведешь себя так, будто я тебе чужой?
— Это я тебе чужая, Никита, — сказала совсем тихо, и он умолк, наверное, не нашел, что ответить.
— Ты хотела уйти? — закрыл глаза и обперся затылком о стену.
— Да. Не успела, соседка позвонила.
— Зато успела сбегать в мою комнату, — проговорил ворчливо.
Она только плечами пожала, что тут скажешь?
— И куда ты собралась, если не секрет?
— Не секрет. У меня есть дом, туда и собиралась.
— Ты замужем, Мия. За мной замужем, — Никита недовольно сощурился.
— Нет, не я, — она повернула голову и усмехнулась, — твоя жена Соломия Загорная. А Саломия Загорская так и живет по своей старой прописке в своей старой квартире.
— Но в университете ты…
— Я брошу университет.
— А как же учеба? Если мне не изменяет память, кто-то собирался за границу.
— Я не могу учиться, — Саломия запнулась на миг, а потом продолжила, — нам с бабушкой нужны деньги, мне придется искать работу, а с учебой это только в официантки. Или в эскорт.
— Тебе что, предлагали? — напрягся и так сжал кулаки, что даже вены вздулись.
— Периодически всегда кто-то что-то предлагает, — пожала плечами Саломия, Елагин только хмыкнул. Затем снова развернулся и накрыл ее руку своей.
— Тебе не нужно ничего искать, Саломия, у тебя будут деньги.
— Нет, Никита, я больше так не хочу. Когда я соглашалась, я не думала, что мне будет так тяжело… — она опустила голову, но все же смогла выговорить, — играть.
— Так а я и не играю, — она ощущала на себе горящй взгляд, прожигающий насквозь, — Саломия, со вчерашнего дня, начиная с беседки, я уже не играл.
— Я тоже не играла… — опустила голову еще ниже.
— Поехали домой.
— Ты едь, я останусь.
— Но уже ночь, ты ничем не поможешь Любовь Сергеевне.
