Он сравнивал ее с Мией, постоянно сравнивал, так почему же это предательское сердце, что сейчас едва подает признаки жизни, ничего ему не подсказало? И где были его глаза?
А потом с горечью признавал, что на самом деле сходства было немного. Движения Сальмы, резковатые и сдержанные, нисколько не походили на плавные, грациозные движения его Саломии. Сальма выбирала объемную бесформенную одежду, в которой никак не напоминала его тоненькую изящную девочку, и Никита понимал, что она это делала нарочно. Пряталась от него, потому что не доверяла, потому что злилась, потому что считала предателем.
И поэтому забрала у него не только себя, но и сына.
Он очень старался не думать о Даньке, чтобы совсем не рассыпаться, только проклятая память тут же выуживала худенькие плечи, счастливую улыбку и распахнутые, полные обожания глаза его — его! — мальчика. Они сходу прилепились друг другу, как так вышло, Никита не понимал, но теперь это казалось само собой разумеющимся.
Вновь лобовое стекло заволокло пеленой, Никита даже дворники включил, пока не дошло, что они не помогут.
Его родной сын похож на него, как ксерокопия, и только такой долбодятел как Елагин мог решить, что это совпадение. Мать вон сразу почувствовала, с какой тоской она смотрела на внука, почему он не прислушался к своим и ее ощущениям, почему не плюнул на условности и втихую не сделал тест ДНК? Он больше месяца потерял, проводя время со своим ребенком и думая, что тот ему чужой.
«Двадцать три, двадцать четыре…»
Никита вспомнил запах своего сына, и его затрясло.
Чуть было не развернул Хаммер, чтобы вернуться и вломить еще Вадиму, но справился с искушением. Вдавливал педаль газа и думал, думал, думал… Почему Саломия так внезапно решила вернуться в Америку? Они ведь обо всем договорились, оставалось подписать контракт, и Саломия снова стала бы его женой. Она была согласна, почему передумала?
Саломия любит его, теперь Никита был в этом уверен, до сих пор любит, что бы о нем не думала. Он хорошо помнит ту ночь, когда она пришла к нему, сама, и Никита узнал ее, хоть перед этим напился — с ней же! — а потом решил, что его Мия ему снится.
Она пришла, и стоило протянуть руку и включить светильник, или на худой конец подсветить телефоном, все закончилось бы еще там, на Мальдивах, на их острове, откуда они привезли Даниэля.
Никита зажмурился и приложился лбом об руль. Бессмысленно разъедать себе душу, без конца прокручивая их встречи и жалея об упущенных возможностях.
