Кроме того, помимо поисков фаустпатрона предстояло выполнить еще одно задание: найти подпольщика Анатолия Березенко, работавшего на БМВ, и взять у него сведения для Центра, которые было невозможно переслать по другим каналам. Один в короткий срок со всем этим бы не справился.
Вскоре Павла выписали из госпиталя. Алексей Владимирович прислал за ним машину, но отвезла она его не на Полянку, где раньше он жил с Ниной, а на дачу в Серебряном бору. Две комнаты, глухо отделенные от остального дома, отдавались в распоряжение Павла.
В окна заглядывали только запорошенные сосны. Невдалеке спала, укрывшись льдом, Москва-река.
Осматриваясь, Клевцов не заметил, как на пороге появился человек, сказал: «Здравствуйте». Первое, что бросилось в глаза, была кудрявая шапка волос, закрывшая покатый лоб. Маленькие карие глаза смотрели весело и озорно. Прямой нос, длинные тонкие губы, весь контур лица не походил на распространенный русский тип.
— Разрешите представиться: Йошка Слухай. Волков приказал заботиться о вас. Вы не голодны?
«Еще и няньку приставил», — подумал Павел, но вслух сказал:
— Смотря чем станете кормить.
— Предлагаю омлет с салом.
— От такой еды грех отказываться, — Павел прошел во вторую комнату, где рядом стояли две кровати, застеленные ворсистыми одеялами.
— Ваша с супругой спальня, — проговорил Йошка.
— А вы где живете?
— По соседству, в доме напротив.
Павел снял шинель, остался в гимнастерке — новой, шевиотовой, довоенного образца.
— Нина просила передать: приедет вечером, — сказал Йошка, появляясь в дверях с подносом.
По тому, как запросто он устроился за столом, расставил тарелки для себя и Павла, было видно, что чувствовал он себя на равных и для него, очевидно, тоже была отведена какая-то роль в планах Волкова.
— Кто вы и откуда? — спросил Павел. — Конечно, если это не секрет.
— Ну почему же? — Йошка, видимо, на этот счет получил соответствующее указание и охотно рассказал о себе.
Мать — украинка, отец — чех, работал лесорубом фирмы «Моторица» в Закарпатье, рано умер, и Йошке пришлось с отроческих лет идти по его стопам.
Вступил в молодежный Союз коммунистов, вел революционную работу.
— Меня выследил мастер и сдал жандармам. Но от тюрьмы спасла армия. Призывались мои одногодки… Облачили в мундир из зеленого английского сукна, дали бельгийскую винтовку, обули в желтые ботинки фирмы «Батя» — и загремел раб божий охранять границу в Судетах. Там выучился на радиста, шофера… После мюнхенского предательства меня демобилизовали.
