Может, и не лежал бы сейчас Павел на госпитальной койке, если бы его не прикрыл огнем лейтенант Овчинников, не притащил на себе механик-водитель Леша Петренко… Вот и сталинградцы держатся даже в тех случаях, когда остаются в одиночку, веря, что товарищи постараются спасти…
В полночь радио выключалось. Павел тянул за шнурок, поднимал штору затемнения. Какие-то всполохи скользили по потолку. Откуда в затемненной Москве такие мирные, похожие на августовские зарницы огни? «Да это же прожектора!» — вспоминал он. Их стрельчатые лучи то вспыхивали, то гасли, зажигались вновь, тревожно обшаривали небо, вглядываясь в притаившуюся мглу.
16Наконец сняли гипс и повязки, ослабили шнурки на корсете. После этого быстрее стали затягиваться раны, уходили боли. Клевцов уже мог двигаться по палате, с каждым днем увеличивая время прогулки.
— Этак через месячишко совсем побежишь, — обрадовался Волков, увидевший его на ногах.
На этот раз Алексей Владимирович вытащил из портфеля не книги, а бутылку шампанского и пять яблок:
— Что смотришь? Главврач разрешил.
— Откуда яблоки?
— Подарки из братского Узбекистана.
— По какому случаю?
— Ты что, считать разучился?
— Я и вправду счет дням потерял. Новый же год сегодня!
— Поскольку в полночь меня не будет, отметим его сейчас.
В дверь кто-то постучал. Алексей Владимирович, пряча улыбку, отвернулся к заиндевелому окну.
— Нина?! Ну, сегодня прямо-таки день сюрпризов!
Жена была в том же темно-синем платье, в каком впервые ее увидел Павел в аудитории, как оказалось, единственном праздничном.
Но на этот раз Нина пришила к нему кружевной воротничок, надела туфли, короткую стрижку украсила завивкой. Конечно же, Павел догадался, что этот неожиданный визит подстроил Волков, и кинул благодарный взгляд в его сторону. Но тот, загадочно улыбаясь, изучал морозную вязь на стекле.
— С Новым годом! — произнесла Нина, прижавшись холодными с мороза губами к щеке мужа.
Отвернувшись от окна, Алексей Владимирович сказал:
— Под Сталинградом немцев взяли за глотку. Теперь им там не сладко.
Он разлил шампанское, протянул Нине самое крупное яблоко.
— Я не видела яблок целую вечность!
— Целую вечность… — задумчиво повторил Волков, его простоватое, заостренное лицо опечалилось. — Это счастье, Клевцов, что у тебя есть Нина.
Волков тут же поднялся, обратился к обоим:
— Хотелось бы с вами побыть, да дел много. Не хочу на будущий год хвосты оставлять. Завтра обещал Ростовский зайти, а я буду, как только вернусь.
— Вы уезжаете?
— Улетаю.
