Убрав рацию в тайник, Вилли приступил к расшифровке. На листке слово за словом появлялся текст радиограммы о том, что в Берлине задержан человек, который привозил письмо с извещением о казни Фридриха. Позавчера арестована родственница Эдит Шнель. Вероятно, гестапо раскрыло, что Ульштейн ваш брат…
Внезапно раздался стук в дверь. Обежав комнату глазами, Вилли поспешно сунул листок с наполовину расшифрованной радиограммой под ковер.
Стук повторился.
— Вилли, открой! — Анна явно была чем-то встревожена. — Тебя внизу спрашивает какой-то господин от твоего шефа.
Говорит, очень срочное дело.
— Ох, уж эти дела, даже по ночам не дают покоя, — недовольно ворчал Вилли, спускаясь в гостиную.
Там, переминаясь с ноги на ногу, ждал доверенный Штендера, здоровенный верзила по имени Гуго. Низко поклонившись, он сказал, что эфендим Штендер срочно просит приехать к нему.
— Сейчас спущусь, только переоденусь, — Шнель бросил это через плечо, когда поднялся уже до половины лестницы. — Анна, зайди потом ко мне.
Необычный вызов Штендера в сочетании с тревожной телеграммой не на шутку обеспокоили Вилли.
Неужели между ними есть связь? Об этом не хотелось даже думать. Конечно, следовало немедленно убрать из дома рацию, но для этого не было времени. Достав из-под ковра листок, он сжег его и набросал короткую записку Энверу: «Вызвали к шефу. Есть основания предполагать, что это — провал. Если к утру не вернусь, значит, опасение подтвердилось. Снимки передай в газеты».
Когда сестра вошла в кабинет, Шнель заклеивал какой-то маленький конверт.
— Слушай внимательно, Анна. Если меня долго не будет, не волнуйся. Успокой стариков. Без меня не пускай в кабинет никого из посторонних, скажи, что не знаешь, где ключ. Возьми его и спрячь получше. Если придет мой знакомый Энвер или кто-нибудь от него, передай им этот конверт. Если же через две недели никого не будет, сожги его, — и видя, что сестра встревожена и расстроена, ласково обнял ее. — Дай я тебя поцелую на прощание, все будет хорошо.
Срочная депеша из Берлина повергла гауптмана Эриха Штендера в ужас.
Ему предписывалось немедленно задержать пилота посольства обер-лейтенанта Шнеля, приходившегося родным братом казненному коммунисту Фридриху Ульштейну. Шнеля нужно было на два дня надежно изолировать от внешнего мира, а по приходе в Стамбул «Валькирии» сдать под расписку капитану судна. Конечно, «корреспондент» агентства ДНБ не виноват, что с Тирпицуфер ему прислали предателя, но гестапо не вникает в подобные мелочи.
