— Вы утверждали, что для акции с генералом Осман-пашой подобрали надежного исполнителя, — без предисловия начал посол.
— Так точно, экселенц. Я докладывал вам, что…
— Ваш хваленый Мирзоев оказался жалким слюнтяем! — визгливым старческим голосом вдруг закричал Папен. — Он все выложил туркам, не забыв упомянуть и вас.
— Исключено, экселенц, это какое-то недоразумение. По моим сведениям, он точно выполняет инструкцию…
— Исключено? — посол смерил абверовца уничтожающим взглядом. — Исключено, чтобы вам впредь хоть раз доверили ответственное задание.
Турки предъявили азербайджанцу показания вашего бывшего каваса, и этот идиот тут же во всем признался. Они его сгноят в тюрьме, и поделом, но операция сорвана бесповоротно.
Штендер даже не пытался оправдаться. Для него в Турции все кончено. Но хитрый дипломат, оказывается, был намерен заставить его расхлебывать заварившуюся кашу.
— Используйте ваши связи, чтобы в газеты больше не проникло ни слова о Мирзоеве.
Турки не исключают этого, поскольку кое-какие слухи уже поползли по городу.
— К сожалению, экселенц, слухи на Востоке расползаются быстрее, чем публикуются газетные опровержения, — с горькой иронией ответил Штендер.
И без того длинное лицо Папена вытянулось. Глаза под нависшими бровями грозно сверкнули:
— Меня это не касается. Азербайджанец должен быть обезврежен. Или надо учить, как это сделать? И ещё учтите: за неделю до вашего отъезда майор Зауэр лично проинструктирует группу диверсантов, которую вы готовите.
Если они окажутся обыкновенным дерьмом, боюсь, что вами займется оберштурмбанфюрер Мойзиш…
14"
"Результаты рекогносцировки, проведенной Цвиклинским в Бебеке на следующий день после встречи со Шнелем, оказались малоутешительными. Фактически это был даже не пригород, а бывшая деревня, застроенная богатыми загородными домами. Чуть в стороне, на вершине холма, белели здания Роберт-колледжа, который открыли американцы лет восемьдесят назад.
Дальше на берегу Босфора вздымались огромные башни и толстенные стены крепости Румелихисары. До войны сюда охотно ездили туристы, но теперь каждый новый человек сразу же бросался в глаза. Сама вилла, где разместилась школа диверсантов, стояла в глубине густого сада. Ее одноэтажное здание почти не было видно с улицы, лишь кое-где сквозь густую листву просвечивали белые стены, да поблескивали стекла больших венецианских окон.
