— Гизе, болтая, вел Хохмайстера по золоченым залам дворца с цветным паркетом, старинными гобеленами, мраморными колоннами и лестницами, то и дело сообщал: — Здесь заседал Венский конгресс… Здесь жил сын Бонапарта… Тут выступали Штраус и Лист… Между прочим, гаулейтер работает в том же кабинете, где некогда канцлер Меттерних вершил судьбами народов, — с этими словами Гизе открыл доходящую до потолка белую дверь в приемную Шираха."
"Мелодичным звоном где-то в глубине кабинета-зала часы пробили десять. Вдали стоял огромный стол.
«И за ним сидел Меттерних», — некстати подумал Хохмайстер. Не гнущимся в коленях, напряженным шагом он прошел вперед. Ширах оторвал голову от бумаг, по привычке прищурился, рассматривая давнего любимца. Наконец тяжело поднялся из кресла, как это делают обремененные заботами люди.
— Здравствуйте, Маркус, — растягивая слова, проговорил он. — Служба в Вене не позволяет мне часто встречаться с вами. Садитесь, рассказывайте.
Хохмайстер опустился на краешек кресла, Ширах расположился напротив.
Маркус поразился разнице между Ширахом — рейхсюгендфюрером и Ширахом — гаулейтером. Теперь перед ним сидел постаревший, обрюзгший, начинавший полнеть человек с потухшим взглядом, а не уверенный в себе молодой красавец, которому безропотно покорялись юные сердца.
— Гаулейтер, мне удалось создать невиданное по простоте и эффективности противотанковое оружие, — дрогнувшим голосом проговорил Маркус и развернул выполненный в красках рисунок. — С фаустпатроном нашим пехотинцам не страшны никакие танки!
Хохмайстер торопливо стал объяснять принцип действия, показывать расчеты, опасаясь, что Ширах не дослушает до конца.
Но гаулейтер, не проронив ни слова, слушал его. Лишь когда Маркус умолк, с какой-то поспешностью спросил:
— Так в чем же задержка?
Хохмайстер без утайки рассказал о трудностях, возникших на пути нового оружия.
— Скажите откровенно, Маркус, — Ширах помедлил. — Вы сами верите, что этот фаустпатрон принесет нам победу?
Хохмайстер помялся:
— Я не могу утверждать столь решительно.
Для победы потребуется ряд благоприятных факторов. Но убежден, «фауст» выполнит свое предназначение точно так же, как в свое время пулемет Максима и скорострельная пушка Эрликона.
— Вы слышали об американце Фултоне? — вдруг повеселел Ширах.
— Изобретателе парохода?
— Да. Так вот он принес Наполеону проект корабля с паровой машиной. Бонапарт как раз собирался напасть на Британские острова. Однако он не понял идеи.
