— Все в порядке, Чумарзин снова спать завалился. А вот хлопцы твои маленько распустились. Валяются в кустах и цигарки вовсю смолят.
Он не договорил, потому что Шершень с перекосившимся от ярости лицом перебил его.
— Где валяются? Как это смолят?
— Валяются в кустах напротив бункеров и смолят…
Шершень вскочил с топчана и очутился у двери.
— Прости, я мигом.
Войсковой старшина усмехнулся. Не хотел бы он оказаться сейчас на вашем месте, хлопчики с трезубами. Однако самое неприятное ждет вас позже, когда Шершень узнает об исчезновении Чумарзина и обвинит вас в том, что вы демаскировкой провалили операцию по его аресту.
Гурко взглянул на часы — мнимый Чумарзин должен быть у него в бункере через полминуты. Поэтому необходимо выйти наружу: может, понадобится на пару минут задержать у двери разговором возвращающегося из подлеска Шершня или другого непрошеного гостя.
17— Слушаю вас, пан капитан.
Вильк, ставший после гибели Хлобуча командиром бригады и сейчас принимавший его дела, посмотрел на застывшего у входа поручника, коменданта штаба бригады.
— Я хотел бы иметь информацию об офицерах и жовнежах, содержащихся под стражей.
— Вам представить полный список арестованных?
— Нет. Меня интересует, имеются ли среди них арестованные по политическим мотивам?
— Да. Сержант Пославский. Числится за капитаном Матушинським.
— В чем обвиняется?
— Капитан подозревает, что сержант связан с местными «люблинцами».
— На чем основаны подозрения?
— Как вам должно быть известно, среди жовнежей и части офицеров бригады в последнее время получили распространение… как бы это точнее выразиться? — симпатии к Красной Армии.
Как считает капитан Матушинський, сержант осуществлял тайную связь между бригадной прокоммунистической оппозицией и новыми польскими властями.
— Сержант коммунист?
Поручник иронически усмехнулся.
— Если бы это удалось установить, он уже не числился бы среди арестованных.
— Мне необходимо поговорить с сержантом. Сейчас, здесь.
— Так есть, пан капитан.
Он будет у вас через несколько минут.
Сержант был высокого роста, с типично крестьянским лицом, с выправкой кадрового жовнежа. Густая щетина, длинные усы, крепко сжатые губы… Сержант как сержант. «Что ты за человек, — размышлял Вильк. — Можно ли тебе довериться в деле, которое задумал? На этот вопрос не ответит, кроме тебя, никто, и поэтому нужно рисковать».
— Сержант, вам известно, что теперь командир бригады — я?
— Так есть, пан капитан.
