5Стоявший у дверей кабинета парень ничем не напоминал бандита. Обыкновенная крестьянская одежда, грубые сапоги, старенькая шапка с потертым местами мехом… Круглое глуповатое лицо, испуганные глаза, взъерошенные волосы… Голова понуро опущена, длинные руки вытянуты по швам. Этот оуновец разительно отличался от своего напарника, захваченного вместе с ним вчера в лесу казачьей разведгруппой. Тот, едва очутившись в кабинете, сразу заявил, что ничего не скажет, и сдержал свое обещание.
— Проходи и садись, — проговорил Дробот, указывая оуновцу на табурет против своего стола.
Парень, опасливо косясь на капитана, опустился на краешек табурета.
Да, хлопчик, вряд ли такому, как ты, многое известно. Ничего, ему, Дроботу, пригодится все, что ты наверняка должен знать.
— Из чьей банды? — спокойно спросил Дробот.
— Пана сотника Хрына, — незамедлительно последовал ответ.
— Давно у него?
— С лета. После того, как аковцы спалили наше село.
— Чем занимался в банде?
— Что велели. У пана, Хрына дисциплина — ого-го. Слово против вымолвил — и удавка на горле.
По струнке все перед ним ходят. Пан сотник из кадровых офицеров… И при поляках им был, и при германе.
Врешь, хлопчик! «Что велели»… Сопровождать такого птаха, что выпорхнул из Крышталевичей, кому попало не доверят. Ведь всех, кто вызывает у оуновских главарей хоть малейшее подозрение, они держат под надзором СБ в бандах и никогда не посылают в разведку или связниками… Так что тебе есть что рассказать. Вот только как вызвать тебя на откровенность?
По низу живота полоснуло словно ножом, боль рванулась вверх, отозвалась в груди.
Капитана, как обычно в таких случаях, бросило в пот, в голове зашумело. Как некстати! Неужели придется прервать допрос? А может, приступа не последует?
Дробот опустил левую руку, прикрываясь крышкой стола, начал легонько массажировать живот. Бесполезно! Внутри живота будто разложили костер, боль волнами распространялась по всему телу, в голове уже не щумело, а гудело. Наверное, от боли он на какой-то миг прикрыл глаза, потому что не успел заметить, когда оуновец толкнул на него стол.
Он почувствовал сильный удар в грудь, чтобы не повалиться на пол, ухватился правой рукой за край подоконника и краем глаза увидел, как через наклонившийся стол к нему стремительно метнулся допрашиваемый. Как отличался он сейчас от того глуповатого сельского хлопца, каким выглядел всего несколько минут назад! Лицо потеряло добродушие и стало жестким, рот искривился в злобном оскале, глаза полны ненависти.
