Потом полумрак отдельного кабинета. И взгляды сидящих в этом кабинете мужиков. Похотливо-оценивающие. Бр-р-р…
А потом все вообще смешалось.
Кажется, откуда-то там взялся Игнат Лисин, что-то говорил, смеялся, а после вывел меня из этого страшного места и сдал в руки перепуганной Ваське.
Дальше — провал.
И мучительное, болезненное утро…
Васька долго выговаривала мне, ругалась, а я только слушала, кивала, что-то бормотала, бесконечно извиняясь и испытывая дичайшее чувство стыда. И покрывалась холодным потом, только теперь до конца осознавая, как сильно могла влететь.
Если бы не она.
И не Лис, чтоб ему хорошо было.
Что он сделал вчера, каким образом договорился с этими жуткими мужиками, чтоб они не тронули меня?
И как Васька смогла его найти и уговорить ввязаться в эту историю?
Васька выглядела расстроенной и удрученной, и я пыталась выяснить, как именно ей удалось заставить главного засранца универа заступиться за какую-то, никому нафиг не нужную первокурсницу. Судя по грустным и растерянным глазкам моей ромашки, там все очень даже неоднозначно было.
И, вероятно, Лис что-то такое с нее потребовал, о чем ей говорить стыдно.
Пипец… Просто треш и угар какой-то.
Чем она ему заплатила за меня? Что пообещала? Всем известно же, что Лис — тот еще придурок, и ничего просто так не делает…
Если бы у меня не болела так сильно голова, то я бы задалась дополнительным вопросом: сколько у этого Лиса жизней, если он не боится подкатывать к девчонке Камня.
Но башка трещала, и мыслей нормальных в голове не завелось.
И потому я жевала киви и пялилась на метровые здоровенные розы, которые с утра прислал кто-то в нашу комнату.
И, судя по выражению на лице Васьки, сомнений в том, кто именно такой щедрый, у нее не было.
А если и были, то…
— Букет стоит штук пятьдесят, — пояснила я свою мысль, — у кого из наших есть такое бабло? И кто нас вчера из задницы вытащил?
Васька уныло сопротивлялась очевидному, мы снова спорили, ели фрукты и приходили в себя.
И я ловила себя на том, что чуть-чуть завидую подруге. Не ее популярности у парней, нет!
А тому, что она никого не любила из них.
А я… Я — такая дура…
Пока болтали, рука сама невольно тянулась к телефону, проверить, не появились ли новые фотки Тиграна в соцсети той овцы, с которой он отжигал вчера.
И я, под неодобрительным взглядом Васьки, проверяла.
Плохо это, конечно, плохо.
Никакого самоуважения, никакой гордости.
