Не выдержав, Вася все-таки взяла трубку, и мы с ней получили незабываемый заряд оптимизма, выслушивая материнские проклятия и обвинения в блядстве и прочих веселых пороках.
Я даже от своей беды отвлеклась, изо всех сил сочувствуя подруге.
Потом я утешала ее, потом мы грызли яблоки из очередного утреннего подарка неизвестного Васькиного поклонника и гадали, кто же этот поклонник.
А потом меня накрыло.
Просто так, вообще ни с чего.
Резко и сразу на полную катушку."
"Слезы полились градом, Васька, вздыхая сочувственно, принялась привычно утешать.
Она за эти недели уже столько моих слез и стенаний видела, что, наверно, устала слушать.
Но я никак не могла остановить себя.
Тема, что он, тварь такая, сейчас в нашем любимом рестике выгуливал очередную девку, в то время, как я переживала и мучилась из-за него… Это было особенно больно и обидно.
И очень-очень сильно хотелось отомстить.
Чем-то забить, заполнить эту гребаную пустоту в груди, эту боль унять.
И я не придумала ничего лучше, кроме как заявить расстроенной Ваське:
— Бросай свою книгу! Пошли гулять!
Васька изумленно хлопала своими длиннющими ресницами, что-то бормотала про то, что это плохая идея, и не надо нам никуда ходить, но меня уже было не унять.
Мысль, что надо проветриться, надо просто подышать воздухом и сменить обстановку, прочно засела в больной, напрочь свернутой башке, и не отпускала.
Я собиралась, красилась, швыряла в Ваську каким-то шмотьем, заставляя тоже наряжаться…
И старательно забивала далеко-далеко в глубь подсознания тонкий вой небольшой разумной части мозга, все еще функционирующей в черепной коробке:
— Это плохая идея! Это очень плохая идея!
Нафиг!
Хватит!
Я и сама знала это.
Только знание вообще не тормозило.
21
Утром следующего дня, мучаясь от дичайшей головной боли и воспоминаний о своем сумасбродстве, я, не верующая, благодарила бога за то, что у меня была такая подруга.
Если бы не Вася, не ее самоотверженная отчаянная стойкость, фиг знает, осталась бы я жива прошлой ночью или нет.
Потому что идея погулять в расстроенных чувствах была плохая.
Еще хуже была идея выпить по пути напитка из жестяной банки.
Ну, а все, что последовало за этим — просто последствия этих двух ошибок.
Я, честно говоря, происходящее помнила смутно: мелькание огней, танцпол, где я танцевала, отчаянно глотая слезы боли, какой-то мужик, взрослый, с жесткими руками и неприятным запахом изо рта. Он наклонялся, что-то говорил мне, куда-то звал… И я шла. Дура идиотская.
