– Если не возражаете, советник, я буду формулировать вопросы самостоятельно, без вашей помощи. А то, зная вас, вы потом счет за это пришлете. – И, не давая старику возможности ответить, продолжил: – Мистер Чернофф, вы передавали информацию разведке Новороссии либо другого иностранного государственного образования?
– Вот видите, старший инспектор – без моей помощи вы не способны правильно сформулировать вопрос. Мой клиент имеет полное право собирать и передавать любую информацию кому угодно. До тех пор, пока это не нарушает законов Родезии.
Каковые, если вы вдруг не в курсе, определяют закрытый перечень сведений, разглашение которых является преступлением.
– Ваш клиент, советник, является энсином кейптаунской милиции, командиром взвода. И для него, как для военнослужащего, любое сотрудничество с другими государствами без ведома командования может послужить основанием для обвинения в государственной измене.
Там, вообще-то, есть существенное уточнение – «во время призыва на службу». Ну плюс выдача служебной информации, это уже в любое время.
Ли-старший с деланым недоумением огляделся по сторонам:
– Похоже, Альцгеймер меня таки догнал. До последней секунды я был уверен, что сижу в здании полицейского управления Кейптауна. А я, оказывается, сейчас в службе военной юстиции? Почему же вы не в форме, господин… э-э… майор?
О’Лири чуть пожевал губу перед ответом.
– Не надо паясничать, советник. В случае, если в ходе расследования нами выявлено преступление, находящееся вне нашей юрисдикции, мы обязаны передать информацию в соответствующее ведомство.
– И как? – спросил Мозес с нескрываемой издевкой. – Выявили?
– Посмотрим, мистер Ли, посмотрим… Мистер Чернофф, вы встречались с агентом разведки Новороссии Юрием Самариным?
«Млять!»
– Нет.
– Вы уверены?
– Я не встречался ни с кем, кто представился бы агентом разведки Новороссии Юрием Самариным.
Полицейский ехидно улыбнулся и достал из лежащей перед ним папки фотографию, которую и передал мне:
– Вам знаком этот человек?
Юра, кто же еще.
Фотка, похоже, с ID. На погранконтроле взяли, наверное. Надеюсь, взяли только фотку, а не самого Юру.
– Да. Это Юрий, радист с «Владимира Аверьянова». Заходил несколько раз ко мне в зал.
– О чем вы говорили?
– Закон защищает право моего клиента на неприкосновенность частной жизни, старший инспектор. Он не обязан пересказывать вам все содержание своего общения с этим … как там его. Задавайте конкретный вопрос.
