Зовут Омар, кажется, из Судана.
О’Лири одобрительно кивнул:
– Совершенно верно. У вас отличная память. Всех своих клиентов помните по именам и откуда они тоже?
Ну, гражданин начальник, это уже совсем детская разводка. Впрочем, расслабляться не следует, я и так нарушаю одно очень важное правило – общаюсь с копами без адвоката. Делать так ни в коем случае не следует, не важно, о чем идет речь и каким боком вы там. Но пока что рановато, думаю, не стоит вызывать у них излишние подозрения. Черт, вот так они всех и разводят, а потом сидит человек за решеткой и думает: «Какого хрена я вообще рот открывал?»
– Стараюсь.
Это помогает в работе. Больше ничего о нем не знаю. Могу вам еще чем-то помочь, господа?
Тоном стараюсь дать понять, что это риторический вопрос и пора бы им откланяться. На инспектора, впрочем, ни малейшего впечатления это не производит:
– Да, еще пара вопросов. Может быть, все-таки пройдем внутрь? Жарко сегодня, – он вновь широко улыбнулся, – мы с напарником с удовольствием посидели бы пару минут под кондиционером, остыли.
– Я не пользуюсь кондиционером, увы. Простываю от него.
– Понятно… Скажите, а имя Таийиб Набтаб вам о чем-то говорит?
– Нет.
Инспектор несколько секунд ждет, не спрошу ли я: «А кто это?» – но, разумеется, не дожидается.
– Это настоящее имя данного человека; Умар – прозвище, скорее.
Молча пожимаю плечами. О’Лири вновь ждет несколько секунд, после чего, не дождавшись более ярко выраженной реакции, в очередной раз обаятельно улыбается. А вот его напарник, кстати, все это время стоит со скучающей и не слишком-то дружелюбной физиономией.
Будут в доброго и злого полицейского играть?
– Мистер Чернофф, ну правда, мы с самого утра на ногах. Может, все-таки впустите нас? Я бы с удовольствием пару минут посидел, а то уже ноги гудят. Годы, увы, не те – когда-то в молодости носился по Перту с утра до вечера за плохими ребятами, а сейчас… эх… – Он горестно вздохнул. Австралиец, значит? Понятно, что за акцент и почему я не опознал: в тех краях не бывал и с их уроженцами дел не имел.
Впустить их, что ли? А то и правда начинаю подозрительно выглядеть.
– Ладно, но вам придется снять обувь.
– Э-э… снять обувь? – На этот раз, готов поручиться, удивление на лицах обоих (и раздражение – у португальца) совершенно искренне. – Зачем, могу ли я поинтересоваться?
Чтоб вы передумали ко мне напрашиваться, вот зачем. Для местных идея снять обувь, придя в чужой дом, – дикость, они даже на диванах сплошь и рядом в ботинках валяются.
