Я тоже зарыдала, мы помирились и договорились: если я где задерживаюсь, то всегда звоню домой и говорю:
– Я жива, здорова, в гостях нахожусь.
Анна встала и начала ходить по нашему офису.
– Понимаете, бабуля по менталитету была как танк. Едет на человека, а на башне транспарант развевается: «Знаю, что для тебя лучше. Не возражать. Жить, как я велю». Но я не собиралась во всем ей подчиняться, отстаивала собственное мнение и право на личную жизнь. Да, я наделаю ошибок, но это будут мои косяки.
Я не хочу избегать глупостей, которые бабушка в юности творила. Ее неправильные поступки не мои неправильные поступки. Я плохо объясняю, да?"
"– Наоборот, очень хорошо, – возразила я, – многие люди, наломав до тридцати лет кучу дров, не желают подобного опыта для своих детей, отсюда и система запретов. Но вы правы: ошибки бабушки – это не ваши ошибки. Нельзя бороться с тем, чего не совершали.
– У мамы была другая позиция, – пожаловалась Аня, – велит ей бабушка в девять сидеть у телика, дочь в кресле устроится, в экран уставится.
Она никогда со старухой не спорила, не высказывала свое мнение, во всем угождала матери, что та приказывала, то и делала.
Аня дернула плечом.
– После похорон через год мы приехали на могилу порядок навести. Мама чуть в обморок не упала.
– Жасмин! Ужас!
Я удивилась:
– Мамуля, очень красивый куст, пахнет восхитительно. Но он растет не у бабушки на могиле, с соседнего участка ветки тянутся.
Мама на скамеечку села.
– Беги к сторожу, пусть спилит. Бабуля терпеть не могла жасмин. Запрещала его в дом приносить, говорила, что эти цветы приносят несчастье. А сейчас она лежит около вонючего куста.
Я села рядом с ней.
– Ксения Федоровна умерла, ей все равно. А соседи нам за спиленный жасмин вломят.
– Мама расстроится, – всхлипнула Елена Петровна, – она меня обожала, на все ради дочки была готова. Я обязана сделать так, как ей нравится. Мамуля на дух не выносила жасмин.
Пришлось ей напомнить:
– Она покойница, не может гневаться.
Через год я опять на кладбище поехала. Нет жасмина! Мне объяснили, что он засох, соседи срубили остатки. Но я уверена: это моя мама несчастный куст втихаря погубила. Она даже после смерти Ксении Федоровны исполняет ее волю. Мамуля бабулю обожает, как живую.
Глава двадцать пятая
Аня подняла крышку шкатулки.
– Похоже, она сделана в Китае. Вон сколько драконов вырезано.
