Не хочу уходить в одиночестве, и ты мне намного больше других нравишься. Не сердись на Колю, он теперь из-за того, что у меня желудок болит, намного реже приходит. Не бросай меня, если Николай объявится, знай: мы с ним разные люди.
Вера замолчала. Мы тоже сидели, не произнося ни слова. Первым пришел в себя Дегтярев, ему, сотруднику полиции, приходилось слышать и не такие признания.
– Правильно ли я понял: вы остались с психически больным, садистом, серийным убийцей?
Вера опустила голову.
– А что мне оставалось делать? Где нам с Катюшей жить? На вокзале?
– У меня в голове это не укладывается, – пробормотала я.
Вера пожала плечами и ответила:
– У вас, наверное, есть друзья, хорошее образование и отличная работа. У меня ничего этого нет, я пенсионерка, подрабатываю продавщицей. Деньги маленькие, но их платят. Вместе с пенсией нам с Катей хватает. Катя хочет одеться, а я мечтаю, чтобы она получила диплом. Да, я жила с Валей, первое время жутко было, потом я привыкла, научилась общаться с Колей, знала, когда он приходит, старалась не создавать такой ситуации.
Валя стал заниматься обычным сексом без Николая. Мы с ним были чем-то похожи, оба никому не нужны. Однушка тоже принадлежала Валентину, он мне ее завещал, я его законная вдова. Умер Валя от тяжелой болезни, последний год я его почти на руках носила. Похоронила по-человечески, сообщила Алене место, где муж упокоен. Она ответила:
– Молодец. Трешка твоя. Заслужила. Однокомнатную тоже не отберут. Живи!
На том и расстались.
– Неужели вы не боялись за дочь? – удивился Кузя. – Вдруг бы она психу понравилась?
Вера возразила:
– Николай детей не обижал. С Катей он не контактировал. Когда девочка немного подросла, я объяснила ей: «Мы с твоим отчимом разъехались, развод не оформили. Он сейчас болен, я ухаживаю за ним, после смерти Валентина получу его квартиру. Ты к нему не ходи». Да Катя и сама не хотела с ним общаться.
– Вы не знаете настоящего имени Валентина? – уточнил Сеня.
Коркина покачала головой.
– Меня оно не интересовало.
Я поняла, что он из семьи с большими деньгами и огромными связями. Родня не хотела позора, добыла для него документы на другое имя. Старшего сына «похоронили». Наверное, купили место в колумбарии, табличку на пустую нишу привинтили. Наняли Алену, она небось знала кто родители Валентина. Но у меня с ней связи нет. Телефон, по которому мы общались, теперь не обслуживается.
Я молча слушала Коркину и ощущала, как на затылке шевелятся волосы.
