Заведующая, как мать родная, ни за что не ругает, если накосячишь, только вздохнет: «Ну, ты же ненарочно». Пациенты тихие, послушные, если кто начнет капризничать, то его легко успокоить с помощью конфеты или булочки. Юрасово от Касьянова недалеко. На маршрутке десять минут, коли пешком прямиком через лес медленным шагом, то за пять доберешься. Вставать теперь можно было в семь, а не в четыре тридцать, медленно собираться, не торопясь прийти к восьми на службу, там позавтракать, поболтать с персоналом. И все в интернате были добрые, заботливые.
Один раз у Клавы сильно заболела голова, местный доктор померила ей давление, уложила в свободной комнате, и провела там санитарка три дня королевой. Все на подносе в кровать приносили, капельницы ставили. Заведующая Наталья Ивановна угощала фруктами. Ну и кто захочет подобную службу потерять? Уж точно не Клава. Панасина старалась как могла, все полы-унитазы-раковины сияли, даже самый придирчивый взгляд не мог заметить соринку.
У Клавы была сестра Раиса, та жила в Москве.
Рае не везло в жизни, у нее родилась дочь с синдромом Дауна. Муж, узнав о проблеме, заявил:
– Шлюха! У меня не мог родиться ребенок-урод, я здоровый. Изменила мне? Сама теперь и выкручивайся.
Хлопнул дверью и исчез.
Алиментов Раиса не получала, на хорошую работу устроиться не могла, дочку Галю в детский сад не брали. Клава помогала сестре, а потом предложила ей:
– У меня большая квартира, аж три комнаты. Одна в хоромах тоскую, сын с женой и дочкой в Ларкине живут.
Переезжайте с Галюшей в Касьяново. Ты свою двушку сдашь, деньги получать будешь. Станешь хозяйство вести, огород обиходить, курей, козу заведем, а Галюне лучше на воздухе, она может одна во дворе гулять, никто ее не обидит. И яйца свои у нас, и молоко, из интерната суп и котлеты.
На том и порешили. Жили сестры дружно, не скандалили, потом Рая умерла. Клава осталась с Галей на руках. И что делать?
Санитарка стала приводить девушку в интернат, надеялась, что никто не заметит ее присутствия.
Но, конечно, все скоро увидели Галюшу. Через пару месяцев Наталья Ивановна вызвала уборщицу к себе в кабинет. Клава вошла и с порога заплакала:
– Не выгоняйте меня, я что-нибудь придумаю.
– И в мыслях не было тебя, самой лучшей работницы, лишиться, – произнесла заведующая, – я уже все сделала.
– Что? – оторопела Клава.
Начальница помахала какой-то бумажкой.
– Галочка сирота, одна она жить не может. Таких людей определяют в интернаты. Вот направление.
