Стала задавать вопросы, Петр пояснил:
– Ты станешь членом моей команды. Есть люди, которым надо умереть и воскреснуть. Со временем я все тебе разъясню.
Я начала карьеру с должности уборщицы. Приходила в квартиру, где не было людей, приводила ее в порядок. Иногда оттирала пятна крови. Платили мне очень щедро. Официально я состояла на службе в поликлинике, работала медсестрой. Потом мне стали давать серьезные поручения. На момент смерти Петра Робертовича я являлась его правой рукой, владела всей информацией.
Если кратко, то схема такова. В интернате в Юрасове живут одинокие инвалиды разного возраста. Они физически более-менее крепкие, но с головой беда. Одни с синдромом Дауна, другие стали плохо соображать вследствие разных болезней. Эти убогие никому не нужны. Они умирают, а их паспорта передают людям, которые совершили преступления, жить им под своим именем было нельзя. Понятно, что бесплатно никто такими делами заниматься не станет. Процесс сложный. Преступник должен умереть и воскреснуть с чужими документами.
Для этого необходимо выполнить массу технической работы, наиболее легкая – найти «ожившему» жилье. Поскольку к нам обращались только весьма обеспеченные родственники тех, кому нужно было сменить старую жизнь на новую, то деньги находились и на квартиру, и на все остальное. Мучила ли меня совесть? Я же понимала, что тех, в Юрасове, убивают. Нет. Совесть моя молчала. Я радовалась, что могу обеспечить Леночке безбедную жизнь, у моей дочери не было родителей-алкоголиков, финансовых проблем, убогого жилья.
Я обеспечила ей все. Я любила дочь, а она меня. Но потом произошло событие, которое опять перевернуло мою жизнь.
Леночка родила ребенка от неподходящего парня. Не хочу о нем вспоминать. Он бросил мою девочку. Но у нее была я, Ленуся ни в чем не нуждалась. Внучке понадобился конверт, чтобы зимой спать на улице. В магазинах продавалось синтетическое барахло, которое продавцы нагло именовали натуральной цигейкой.
Я решила показать дочке, что такое правильный мех, нашла шубу Сталины, которую перестала носить, забеременев, более ее не надевала, но и не выбросила. Да, став Ксенией, я съездила на Ломоносовский проспект и забрала вещи Маратовой. Боялась ли я войти в квартиру? Нет. Я знала, что там убрано. Из дохи я в свое время сделала конверт для моего будущего ребенка. Закончила шить его незадолго до родов. Но Леночка не спала в нем, конверт не влез в коляску.
