– Никто! Ты, наверное, мамочка, забыла, что я хотел в комсомол вступить? Я заполнил анкету. Ее проверили и выяснили, что я вовсе не тот, за кого себя выдаю. Ты думала, что уничтожила все документы о моем отце? Райкому комсомола что-то в моей биографии показалось подозрительным, и они запросили данные в архиве НКВД. Я бы на их месте тоже насторожился, если бы узнал, что твой новый муж вовсе не муж тебе, а однофамилец.
– Как ты смеешь так называть Александра Павловича, который тебя воспитал? – истерично выкрикнула Анастасия.
– Это он вырастил тебя, выкормил, когда мы в Ташкенте от голода пухли.
Лев ничего не ответил, сунул на кухне кусок хлеба в карман и ушел на улицу. Вернулся Лева с запахом перегара – дворовые дружки помогли снять стресс, залить вином тяжелую сцену с возвращением однорукого отца. Дома Лев, не раздеваясь, рухнул на кровать, думал, что мать придет поговорить, объяснит, почему так получилось с отцом. Вернее, не с отцом, а с отчимом, с Карташовым. Но мать не пришла, а наутро вела себя так, словно ничего не случилось.
Отчим, Александр Павлович Приходько, демонстративно не замечал Леву. Отношения между ними были навсегда испорчены. Неизвестно, как бы сложилась судьба Льва Ивановича, если бы в тот же день он не принял еще одно решение. В почтовом ящике он нашел записку от Карташова с его новым адресом. Недолго думая Лев отправился к нему.
– Здравствуй, папа! – сказал он с порога.
Иван Сергеевич прослезился.
– Здравствуй, Лева! Здравствуй, сын!
Они проговорили до утра.
Выяснилось, что Иван Сергеевич в бессознательном состоянии попал в плен к немцам, был вывезен на работы в Германию. После освобождения советскими войсками его, как добровольно сдавшегося врагу на поле боя, осудили и приговорили к десяти годам лишения свободы. Наказание он отбывал на шахте в Воркуте. Попал под завал, лишился руки, был досрочно освобожден по состоянию здоровья. В Москве Карташов с трудом устроился работать учителем математики. В университет его не приняли: биография Ивана Сергеевича навсегда была запятнана судимостью и пленом.
"
"Под утро того памятного разговора между отцом и сыном сквозь тучи пробилась в хмуром небосклоне, сверкнула и исчезла неизвестная звезда. Лев понял – это знак! В тот же день после небольшого скандала с матерью и отчимом Лева переехал к Ивану Сергеевичу в семиметровую комнату в коммунальной квартире на окраине Москвы.
После смерти Сталина Карташова реабилитировали, признали незаконно осужденным.
