Родители Ивана Сергеевича и его старшая сестра остались в осажденном городе, а Анастасия с сыном уехала в эвакуацию в Ташкент. Там она получила похоронку на мужа и вновь стала вдовой с маленьким ребенком на руках. Чтобы как-то заработать на кусок хлеба, устроилась костюмершей в театр. По странному стечению обстоятельств администратором в этом театре был немолодой мужчина по фамилии Приходько. Мать Льва и администратор сошлись и стали жить вместе. В 1944 году театральная труппа вернулась в Москву. Анастасия навела справки и узнала, что отец и мать погибшего мужа умерли от голода в январе 1942 года.
Сестра Ивана Карташова записалась санитаркой в ополчение, была тяжело ранена и скончалась от ран в эвакуационном госпитале. Дом, где до войны проживали Карташовы, был уничтожен прямым попаданием немецкой бомбы. Все имущество сгорело.
До лета 1951 года Приходько жили как все советские граждане: небогато, но счастливо. Война-то закончилась! Можно было обустраивать мирный быт, подумать о совместном ребенке.
Все рухнуло в один момент. В последних числах мая 1951 года взмокший после уличных игр Лев вернулся домой и увидел в гостиной незнакомого однорукого мужчину. Мать, растерянная, с побледневшим лицом, сидела за столом напротив незнакомца, отчим, сжав кулаки, стоял рядом.
– Здравствуй, Лев! – сказал однорукий незнакомец. – Не узнаешь? Я – твой папа, Иван Сергеевич Карташов.
– Ты же погиб! – сдавленным голосом прошептал Лев. – Маме похоронка на тебя пришла.
– Да нет, как видишь! – нехорошо усмехнулся Карташов.
– Поспешила твоя мамочка со мной распрощаться, не могла подождать опровержения.
– Не было опровержения! – резко возразила мать. – Ничего я не получала!
Атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась. Где-то под потолком бродячие электроны закружили в невидимом хороводе, сгенерировали избыточную энергию, готовую в любую секунду превратиться в молнию. В этот миг, за секунду до удара электрического разряда в стол, Лева завершил виток жизненного развития под названием «детство» и сделал первый шаг во взрослую самостоятельную жизнь.
Первый блин вышел комом. Неожиданно для себя Лев засмеялся.
– Интересно было бы, – с нескрываемой издевкой сказал он, – если бы сейчас вошел мой настоящий отец, тот, от кого даже фотографий не осталось.
– Что? – Мать Льва приподнялась, повернулась к сыну и влепила ему звонкую пощечину. – Подонок, кто тебе рассказал об этом человеке?
Лев потер щеку, усмехнулся.
