– Какое, однако, неожиданное продолжение этой допотопной пьесы! С чего вы решили, что это тот же самый пистолет, если уголовного дела нет?
– Парадокс! Скажи кому – не поверят. Уголовного дела нет, заключение судебно-медицинской экспертизы трупа Мамедова давно уничтожили по истечении сроков хранения архивных документов, от тела его, как ты метко заметил, даже праха не осталось, а цифровой след – есть! В конце 1990-х годов в главном информационном центре МВД России оцифровали данные всех баллистических экспертиз по нераскрытым преступлениям.
Вчера труп Борзых вскрыли, пули извлекли, тут же провели экспертизу и загрузили данные в компьютер. Через пять минут московский сервер выдал информацию, что из этого же самого браунинга 31 год назад было совершено еще одно убийство. Мы стали искать хоть какие-то документы о нем, но ничего не нашли. Кроме цифровых данных о пулях, ничего нет! Не подскажешь, что нам теперь с этой информацией делать?
– Использовать в оперативных целях. Без уголовного дела, без заключения СМЭ, без баллистической экспертизы цифровой след – это ничто, это виртуальные данные, которые в качестве доказательств ни один суд не примет.
Да и кого судить! Срок давности по убийству Мамедова истек 16 лет назад. Если сейчас в полицию придет убийца и признается в преступлении, то его невозможно будет привлечь к уголовной ответственности. Юридически он будет считаться невиновным.
Попов вновь наполнил рюмки, многозначительно посмотрел на гостя.
– Андрей Николаевич, мне по секрету шепнули, что ты хорошо знал Карташова.
Это так?
21"
"– Что значит «хорошо знал»? – возмутился Лаптев. – «Хорошо знать» значит быть вхожим в семью этого человека, быть в курсе его проблем. Я почти каждый день вижу соседа по площадке, знаю его жену и детей, даже тещу его видел. Если у соседа вскочит прыщик на носу, то я это увижу в тот же день, но сказать, что я его хорошо знаю, у меня язык не повернется. Чужая душа – потемки! Черт его знает, чем сосед за закрытыми дверями занимается, а ты мне Карташова в друзья записал! Карташов был человеком без прошлого.
К нам он приехал из Свердловска, но о жизни на Урале никогда не рассказывал. Зато об Ираке он мог говорить часами, с такими подробностями, словно там родился и вырос. Карташов утверждал, что лично знал Саддама Хусейна, на приватных вечеринках с ним вино пил. Правда это или нет? Никто не знает, но портрет, подписанный Саддамом Хусейном, у Карташова был.
