Даже Безглазый Ужас, сморщившись, изобразил на своем изборожденном шрамами лице подобие улыбки.
– Он поверил, поверил! Вот олух! – орал поручик. – Бряк мотор! Полетное заклинание! Вы это слышали? В Тибидохсе все умрут от смеха! Даже моя Недолеченная Дама на время забудет о своей недолеченности.
– Слушай этого байбака поменьше! Повторяй: Торопыгус угорелус, а затем Ойойойс шмякис брякис! Можно наоборот… Погоди, ты забыл кольцо! Вот сюда, на средний палец! Вскоре у тебя будет собственное кольцо. Магические мастерские редко когда успевают к сроку.
С другой стороны, возможно, только они и знают, когда на самом деле наступает срок, – строго сказал Безглазый Ужас.
– Торопыгус угорелус! – повторил Генка.
Зеленая искра на перстне Медузии тускло вспыхнула и сразу погасла. Ужас покачал головой. На его рубахе расцвело несколько кровавых пятен.
– Скверно! – мертвенно произнес Ужас. – Ты сказал это просто как слова, а надо как заклинание. Ты не должен усомниться, что чудо произойдет, – в этом вся соль. Один грамм сомнения на бочку веры отравит ее так же надежно, как капля яда превратит бочку с вином в смертоносное зелье.
Попробуй еще раз!
Бульонов напрягся. Раз за разом он повторял заклинание, но ракетка даже не шевелилась. Перстень же Медузии, видно разочаровавшись, вообще перестал выбрасывать искры. Безглазый Ужас и поручик Ржевский терпеливо ждали.
– Ну-с! И?.. – сказал Ужас, когда Бульонов от напрасных повторений покрылся испариной.
Поручик Ржевский подбоченился.
– Я же говорил, что мы прилетели не туда! Этот парень обычный лопухоид, однофамилец того, который нам нужен! Пошли искать другого, пока Медузия не выпустила в нас целую очередь Дрыгусов-брыгусов.
Терпеть ненавижу, когда меня дрыгают-брыгают! – заявил он.
– Нет! – испуганно крикнул Генка. – Нет!
– Мы даем тебе последний шанс, – сурово сказал Ужас. – Самый последний! Возможно, твой магический дар так ничтожен, что его не хватает даже на простейшие заклинания. Такое тоже случается. Полумагам нечего делать в Тибидохсе. В этом случае мы улетаем одни.
А теперь начинай!
Генка обеими руками вцепился в ракетку. Он понял, что еще одна неудача – и он навсегда останется у лопухоидов. На всю жизнь застрянет под мамочкиным крылышком и в двадцать лет безвременно умрет, облепленный горчичниками. Его может спасти только Тибидохс, только магия и ничего больше. Генка осознал это, и ужас, что он проведет остаток жизни с лопухоидами, придал ему мужества.
– Торопыгус угорелус! – крикнул он в отчаянии.
