Там тебя точно будут искать… Есть у меня одна идейка, но об этом позднее. Я не уверен еще, что это самый лучший выход. А пока у тебя есть буквально пара часов, чтобы собраться и попрощаться со всеми, кто тебе дорог, – сказал Сарданапал.
Ванька с тоской поглядел в окно, где, выделяясь на фоне зубчатых стен, уходила острым шпилем в небо Башня Привидений. Вдали над стеной видна была узкая полоска океана.
– Я смогу когда-нибудь вернуться? – спросил он.
Сарданапал пожал плечами:
– Не хочу тебя обманывать. Я этого не знаю.
Но одно могу сказать точно: едва ли это произойдет скоро… Твое магическое кольцо остается у тебя. Мало ли что и как повернется? Но запомни: ты не должен применять магию – даже самые простые заклинания. Этим ты облегчишь врагу поиски. Запомни: у тебя много недругов – и добрые тети, и их магвокаты, и фаны Пуппера, и куча карьеристов вроде Графина или Тиштри. После первой искры они что-то заподозрят. После второй засуетятся. После третьей я не поставлю за твою голову и дырки от бублика…
– Откуда они будут знать, что это моя искра? – удивился Ванька.
– Вспомни палку от метлы. У них есть образец твоей магии. Магия уникальна. Как не бывает двух одинаковых сетчаток глаза, так не существует и двух одинаковых магий. По единственной искре можно узнать о маге больше, чем сто раз прочитав его биографию!.. Разумеется, если иметь соответствующий опыт! – веско сказал Сарданапал.
Услышав про «соответствующий опыт», Поклеп ехидно фыркнул с диванчика, но комментировать не стал. Диванчик на лапах грифона умел здорово пинаться.
К тому же он был очень привязан к Сарданапалу…
Ванька попрощался и вышел из кабинета.
– Через два часа! Помни! – крикнул ему вслед академик.
Золотой сфинкс зарычал Ваньке в спину, напоминая, что назад пути нет. Но Валялкин и не собирался возвращаться. Он увидел уже, что у высокого полукруглого окна с витражными стеклами стояла Таня.
Ванька шагнул к ней, она к нему… Вместе они нырнули в полутемный коридор, впервые благодаря Древнира за бестолковую и нагроможденную архитектуру школы волшебства со множеством коридоров, переходов и галерей.
Два часа для прощания – так много и так мало. Таня долго потом помнила Ванькины поцелуи, а он – солоноватый вкус ее слез.
И почему так часто бывает, что только в минуту разлуки понимаешь, как сильно ты любишь?
Глава 5
ПИСЬМО ОТ ДОЧУРКИ
В мире лопухоидов тетя Нинель сотрясала пол, занимаясь по самоучителю ушу. В аэробике она разочаровалась и утверждала, что от нее только толстеют.
