"
"В результате молодцы из ларца расстилали скатерти-самобранки в восемь утра и держали их наготове до обеда, а иногда и до ужина, поскольку через каждые полчаса стопудово являлся кто-нибудь опоздавший, проспавший, сглаженный или некстати проголодавшийся. Получалась эдакая круглосуточная отечественная кухня, где нет отдельно выраженного завтрака, обеда и ужина, зато существует продолжительный «перекусон», где все блюда, причудливо перемешиваясь, находят-таки свою парковку в желудке.
Самым же приятным было то, что в выходные самобранки не распределялись жребием, а находились в свободном доступе.
Это, конечно, порождало невероятную путаницу и толкотню, зато было очень шумно и весело.
Одни пили утренний чай с ватрушками, а другие уже уплетали макароны по-флотски и шашлыки. Встречалось немало великовозрастных физиономий, вполне конкретно перемазанных шоколадом. Это были любители блинчиков.
Но Тане сейчас бы даже горошина в горло не полезла. По дороге она то и дело ловила на себе любопытные взгляды.
Она слышала, как за ее спиной перекатывается волна шепота.
– Только посмотрите на нее… И как она вообще… Гурий Пуппер… Сегодня утром… – улавливала она.
Таня заставляла себя идти медленно и спокойно, с прямой спиной. Глаза у нее были сухими. Но это было только внешне. В душе же у нее даже не кошки скребли, а словно серная кислота взаимодействовала со всем подряд, выедая глубокие борозды.
Решив выяснить, не был ли Ванька в Зале Двух Стихий, она подошла к Дусе Пупсиковой.
Дуся всегда неплохо к ней относилась. Но теперь, стоило ей увидеть Таню, она отшатнулась от нее, как от прокаженной.
– Уходи! Уходи! – крикнула она, как мельница размахивая руками. – Видеть тебя не могу!
– Но почему?
– Это из-за тебя! Мой Пупперчик! Почему Чумиха не убила тебя маленькой? – воскликнула Дуся и, рыдая, убежала.
– Вот спасибо… Действительно, почему? Возможно, это был бы лучший выход для всех, – пробормотала ей вслед Таня.
В тот момент она почти ненавидела себя.
Но это оказался еще не финал. Она была в узком коридорчике у Зала Двух Стихий, когда рядом, загораживая ей дорогу, выросла Лиза Зализина.
– Мой Ванька! Ты перечеркнула ему жизнь! Он ранен, его хотят уничтожить! О, если бы ты знала, как я тебя ненавижу!.. Я бы живую сварила тебя в кипятке! – прошипела она, стискивая кулаки.
– Лизон, оставь свои эмоции для театрального училища! А пока, если тебе не сложно, сделай два шага в любую сторону! – сказала Таня.
