Однако уже на другой день утром, когда начались занятия, преподаватели Тибидохса обнаружили, что у Гробыни полностью утрачены все магические способности. Она отлично помнит все заклинания, но не может выбросить даже самой слабой искры. Вначале посчитали, что дело в кольце, но даже с кольцом Сарданапала результат остался все тем же… Волшебный дар Гробыни пропал, похоже, навсегда. Случай этот исключительный и практически не имеет аналогов, так как магические способности чаще всего бывают врожденными.
Поклеп Поклепыч, завуч Тибидохса, заявил, что, согласно закону Древнира, который ни разу не нарушался, маг, лишившийся дара, не может дольше оставаться на Буяне и должен вернуться к лопухоидам.
«Мы бы могли, конечно, оставить Гробыню в школе, но здесь ее прикончит первый же полтергейст или сглазит первая же кикиморка. Без магии девочка абсолютно беззащитна», – заявил он и добавил, что завтра утром Гробыня Склепова будет телепортирована домой к своим родителям-лопухоидам.
Сарданапал, похоже, вполне солидарен со своим завучем, а это означает, что решение едва ли будет отменено.
Но вот и все магвости на это утро, продрыгленькие мои! Не забудьте вечером снова включить зудильнички и узнать, какая еще бяка стряслась в мире, а не то сглажу! С вами была ваша пакостненькая, ваша бесподобная Грызианочка!..»
Корона дяди Германа перестала подпрыгивать, и тетя Нинель наконец обрела способность двигаться. Едва ли не первый раз в жизни она выронила вилку и помчалась рассказывать все мужу.
– Подведем итоги. Гроттерша проморгала выгодного мужа.
Это раз. Следовательно, у нашей Пипочки появился некоторый шанс стать Пипой Пуппер. Это два. Нинель, отойди, ты встала на мотыль, три… Не надо было мне оставлять его на полу, четыре… – подумав, отозвался председатель В.А.М.П.И.Р.
Оставшаяся в одиночестве глазунья, не моргая, лупоглазо смотрела в потолок, очевидно рассуждая о превратностях судьбы и человеческом коварстве.
Глава 8
Perunus Deus
Ягге копошилась за перегородкой и, наборматывая что-то на настойку подорожника, готовила лекарство.
Таня сидела на краю Ванькиной кровати. Это была та самая кровать, на которой не так давно хворал обмороженный Пуппер. И тогда Тане тоже пришлось сидеть на том же самом месте, стряхивая с коленок руки Пуппера. И почему-то это, то есть то, что кровать была той же самой, Тане совсем не нравилось. К счастью, Ванька про свой счет в банке не рассказывал и планов совместной жизни на сорок лет вперед не строил, за что Таня была ему благодарна.
