Только не говори, что их нет. В этом случае я решу, что ты ударилась головой, и буду настаивать на обязательной госпитализации…
Так они и шли до самого Тибидохса. Ягге с Соловьем, безразличные ко всему джинны и Таня, которая шла рядом с носилками, держа Ваньку за руку. За ними на некотором отдалении длинной процессией тянулись младшекурсники и сборная Тибидохса.
Неожиданно кто-то дотронулся до обожженного локтя Тани. Едва не взвыв от боли, она повернулась. Рядом, с восторгом глядя на нее и даже приподнявшись на цыпочки, чтобы лучше видеть, замерла девочка с белой косичкой.
Та самая, что лезла с вопросами к Гуне.
– Я Маша Феклищева, – тонким голоском сказала она. – Я очень хочу быть похожей на вас! Весь наш курс восхищается вами!
Таня мельком посмотрела на нее и кивнула. Ей все вдруг стало безразлично. Все, кроме одного. Она шла рядом с Ванькой и бережно держала его за руку.
Увязая в сугробах, джинны трясли носилки. Ванька стискивал зубы, чтобы не закричать от боли.
– Мы не расстанемся, никогда… Теперь уже никогда… Все, что было, все прошло, все закончилось… – шептала Таня, точно баюкая его.
"
"* * *Гробыня, хмурая и недовольная, шла рядом с Гломовым. Настроение у нее было хуже некуда.
– Какая жалость, Гроттер ничего себе не сломала… Видел, как эта трусливая дура улепетывала от драконов?.. Чего молчишь, Глом, онемел? Так видел или не видел? – заявила она.
Неожиданно Гуня остановился, тяжело повернулся к Гробыне и, взяв ее за локти, приподнял. Носки Склеповой оторвались от земли.
– Слушай! Если ты еще раз назовешь Гроттер трусливой, я засуну тебя в твой пылесос! Ясно тебе? – прохрипел Гломов.
Склепова, не ожидавшая от Гуни подобного бунта, растерялась и не нашлась, что ответить. Лишь когда Гломов поставил ее и ушел, Гробыня оправилась настолько, что сказала вслух:
– Ну, Глом… Я тебе это еще припомню! Ишь ты, жалостливый какой, сюси-пуси! Предал меня, гад ползучий!
Склепова уже почти дошла до Тибидохса, но спохватилась, что ее пылесос остался на поле. Пришлось возвращаться.
К тому времени драконбольное поле опустело. Ушли даже джинны, загнавшие всех драконов в ангары. Гробыня оказалась одна на огромной белой равнине.
– Я так мучаюсь, так переживаю, а он… И главное, из-за чего! Из-за несчастной Гроттерши! Гуннио Гломини чертов! Ну ничего, доживем до экзаменов! Засядешь ты у меня на четвертом курсе лет на тридцать… А там уж даже у Сарданапала терпение закончится, – бурчала Склепова.
Снег падал крупными хлопьями, спеша замести все следы.
