Неторопливо планируя на широких крыльях, они разворачивались. Ревущий же пылесос Ягуна продолжал мчаться без руля и ветрил куда труба глядит, унося на своем широком мусоросборнике малютку Гроттер.
Драконы разделились. Теперь Дымный преследовал Таню по пятам. Искристый же, отрезая ее, скользил вдоль снежного поля. Изредка он изгибал точеную шею и быстро вскидывал изящную голову с костяными пластинами на носу, выдыхая пламя. Это были уже не те безобидные дракончики, с которыми они тренировались, готовясь к матчу с невидимками.
Мозги у Дымного и Искристого сдвинулись в опасную сторону. Ангарные джинны за зиму явно перепоили их ртутью."
"– Эй, вы что, самоутверждаетесь? У вас что, скрытые комплексы? Бесстыжие, как вы посмотрите в глаза папе Гоярыну, когда сожрете Таню Гроттер? – крикнула им девушка.
Однако Дымного и Искристого это, видно, мало волновало. С папой Гоярыном у них были своеобразные отношения в духе Тараса Бульбы и его великовозрастных отпрысков.
Искристый выдохнул еще струю огня, опалившую насадку Ягунова пылесоса, Дымный же поднажал и был уже так близко, что, обернувшись, Таня разглядела даже мелкие чешуйки на его морде.
Лавируя на пылесосе, насколько позволяла высокая скорость, Таня развернулась в сторону ангара, возле которого суетились срочно вызванные из Тибидохса джинны с сетями и пожарные водяные. Тане показалось, что на миг внизу мелькнул пестрый платок Ягге.
Драконы азартно гнались за ней, ничего не замечая. Таня с досадой подумала, что на своем контрабасе с легкостью переиграла бы их, на калечном же пылесосе с неисправными тормозными амулетами она была легкой добычей.
С трудом увертываясь от огненных струй, Таня еще дважды произносила ускоренное тормозящее заклинание, пока не осознала, что это бесполезно. Жалея, что не захватила с собой платок-парашют, Таня привстала и, оглядываясь на Дымного, попыталась отстегнуть от пылесоса мусоросборник. Ждать, пока русалочья чешуя закончится сама собой, было слишком накладно. Ягун всегда заправлял бак под завязку, так что горючего хватило бы до позднего вечера.
После третьего или четвертого рывка мусоросборник поддался и, кувыркаясь, полетел в морду Дымному, распахнувшему голодную пасть. Таня же вместе с остальным пылесосом, точно камень, помчалась вниз, набирая скорость.
– Цигиль, цигиль ай лю-лю! Прощай, русская Гротти! – с чувством произнесла Гробыня Склепова, и они с Пипой хлопнули друг друга по ладоням.
Слишком поздно малютка Гроттер осознала, что совершила ошибку.
