Когда же наконец Гурий выдумает что-то новое?
– Гениальный план. Идея записаться в команду бабаев мне особенно понравилась. Поговорим лучше о птичках. Как поживают твои тети? – спросила она.
Гурий передернул плечами.
– Знаешь, ничего, – произнес он. – Очень мило улыбаются. И тетя Настурция, и та тетя, которая снится магвокатам… Я ведь к ним недавно вернулся, жалко их стало. И знаешь, они такие смирные. «Гурий, мы тебя умоляем, не покидай нас! Гурий, что нам сделать, чтобы ты забыл об этой ужасной русской?» Я им шутки ради сказал, что хочу салат из комариных сердечек, так утром сам об этом пожалел… Представляешь, большой стол, куча комариных крыльев и две мои тети, бледные после бессонной ночи, как две ведьмы, склонились над маленькой тарелочкой с чем-то таким алым.
Я потом три дня не мог уснуть.
– А магвокат Хадсон? – спросила Таня. Она уже неоднократно выслушала от Пипы рассказ о ее геройском поступке, который с каждым разом обрастал все новыми душещипательными подробностями.
"
"– Про Хадсона тети даже не заикаются. Я и самого Хадсона видел. Он приходил с какими-то бумажками. Сделал вид, что ничего не случилось, хотя и сморщился, будто откусил сырую луковицу… – сказал Пуппер.
Таня засмеялась.
– Это же Пипа его тогда телепортировала! Кстати, ты знаешь, она тоже здесь!
– Пипа́ в Тибидохсе! Я знал, я чувствовал! Пипа́ такая славная! – воскликнул Пуппер, и его глаза странно затуманились.
Должно быть, любовная магия вуду имела обратный отток, и Гурий, сам того не подозревая, все больше привязывался к Пипе.
Хотя о любви, разумеется, говорить пока не приходилось. Лишь о дружеском интересе или начальной нежности, которые иногда предшествуют чувству.
Спохватившись, что он слишком увлекся, расхваливая Пипу, Гурий поумерил свои восторги.
– У меня еще одна магвость! – вспомнил он, мигом становясь серьезным. – Я слышал, как наш тренер говорил по зудильнику с Бессмертником Кощеевым. Бессмертник позвонил в тот момент, когда наша команда отрабатывала правильную посадку на метлу и взлет с разбегу.
Тренер не хотел, чтобы мы это слышали, но получилось так, что Бессмертник был возбужден и говорил слишком громко. Почти кричал. Понимаешь?
– Понимаю, – сказала Таня, размышляя, какие тоскливые у англичан тренировки.
Соловью О. Разбойнику даже в голову не пришло бы отрабатывать посадку на контрабас или на пылесосы. Он счел бы это бессмысленным.
