Да и вообще, Гроттерша, признай, что в розах есть что-то пошлое! На мой вкус, уж лучше хризантемы. Мой папашка вечно натаскивал с кладбища хризантем…
Таню это откровение не слишком удивило. Отец Гробыни работал похоронным агентом и, помимо фамилии, передал дочери специфическое чувство юмора.
Вскрыв конверт, Таня Гроттер отошла с письмом к окну.
«Таня! Мое письмо есть большой секрет! Я тебя умоляю! Никто не должен знать, что оно от меня!» – начинал Пуппер.
Не удержавшись, Таня фыркнула.
«Угу… Сразу видно, что письмо секретное.
В магфордском конверте и с букетом роз… Уровень маскировки – двенадцать баллов!» – подумала она.
«Нам необходимо увидеться. Я должен сообщить тебе нечто важное, – продолжал Пуппер. – Сейчас я выпью стакан грога, сяду на метлу и буду лететь всю ночь. Надеюсь, я не превращусь в снежный баба (надеюсь, ты оценила ваш русский humor?). В пять утра я буду ждать тебя в священной рощице. В той рощице, которую ты мне показывала, когда я жил в Тибидохсе.
Твой Гурий».
Внизу письма было пририсовано девять сердечек – четыре на одной строчке и пять на другой. Когда Таня скользнула по ним взглядом, сердечки забились и принялись прыгать по листу. На верхнем сердечке зажглось «ТАНЯ», а на нижнем «ГУРИЙ».
Таня хмыкнула. Она почему-то без доверия относилась к пестрым открыткам, сердечкам, куклам в кружевах, фарфоровым собачкам, корабликам в бутылочках и прочим подобным сувенирам. Ей была как-то ближе спокойная и сдержанная манера Ваньки и его нечастые, зато не дежурные, как у Пуппера, подарки.
Гробыня, наблюдавшая за Таней с кровати, не выдержала мук любопытства.
– Ну и что Пуппер тебе пишет, сиротка? Жениться-то не передумал? – спросила она.
– А тебе какое дело? – огрызнулась Таня.
– Значит, не передумал, раз ты мне хамишь, – удовлетворенно сказала Склепова. – Воображаю себе женатого Пуппера. Сидит такой в растянутых спортивных штанах у зудильника, трескает лапшу и смотрит матч по драконболу. Типа он все еще такой крутой перец, а у самого уже пивное брюшко размером с барабан… А сзади Гроттерша, то есть, пардон, Пупперша, нянчится с его примерными английскими чадами.
А обе английские тетки и две дюжины магвокатов от умиления истекают слезами и соплями.
Таня раздраженно взглянула на Гробыню.
– Не нарывайся! – сказала она. – Я ведь тоже могу нарисовать тебе твое будущее.
– Ну давай, рискни, – с некоторым беспокойством разрешила Гробыня.
– Да пожалуйста.
