Ненавижу тухлятину, – хмыкнул Семь-Пень-Дыр, однако Таня заметила, что его голос звучит уже не так бодро.
Когда же Пень подошел к чучелу и увидел его размеры, а было в нем метра четыре, от его уверенности не осталось и следа. Тем не менее, не желая ударить в грязь лицом, нападающий Тибидохса взгромоздился на чучело.
– Торопыгус угорелус! – крикнул он, небрежно выпуская красную искру.
В следующий миг чучело щелкнуло зубами. В его стеклянных глазах вспыхнул желтый потусторонний огонь, и крокодил сорвался с места, унося на себе визжащего Семь-Пень-Дыра, не придумавшего ничего лучше, как обхватить руками его шею.
В одно мгновение Пень оказался у купола и, боясь врезаться, всей тяжестью завалился на правую сторону, одновременно дернув крокодилью голову. Вольно или невольно, он применил ту же технику, что и у пылесоса, когда для поворота приходилось поворачивать трубу. Правда, в данном случае это оказалось не лучшей идеей.
Чучело изогнулось, как живое, ударило хвостом, и Семь-Пень-Дыр, которым точно выстрелили из катапульты, умчался по дуге в пасмурное небо Буяна.
Едва успев пробормотать подстраховочное заклинание, он с головой исчез в сугробе.
Шустрые джинны устремились к нападающему и, опустившись на четвереньки, быстро вырыли его из сугроба. Пень обошелся без переломов, хотя нос его распух и цветом напоминал вареную свеклу.
– Вероятно, мне следовало предупредить, что чучела такого размера лучше летают на «Тикалус плетутс». Кроме того, при повороте чучело ведет себя как живой крокодил, и неразумно дергать его за голову, точно дохлого осла.
Однако я предпочитаю не оскорблять настоящего мастера недоверием к его мастерству, – холодно обратился к нему Соловей."
"«Настоящий мастер» сидел на снегу и косил глазами в разные стороны, то ли пытаясь объять необъятное и разом увидеть все поле, то ли находясь в шоке. Потом встал и, ни на кого не глядя, поплелся к своему пылесосу.
– И еще одна новость… Главная! – Соловей продемонстрировал команде пергамент с оттиснутой на нем печатью Магщества.
– Сегодня утром это доставил курьер. Матч со сборной вечности назначен на начало апреля. Впрочем, лично я был уже подготовлен к этой новости, поэтому она не стала для меня тем кинжалом под лопатку, которым, уверен, должна была стать. – Здесь Соловей благодарно взглянул на Таню. – Этот новый матч будет коротким. Коротким, очень жестким и, уверен, самым запоминающимся в жизни многих.
