– Время подавать ужин. Думаю, твой хозяин не хотел бы, чтобы гости голодали.
– Слушаюсь, сэр, – ответил Старри, не прокомментировав это спорное утверждение.
Он удалился, оставив в комнате шлейф своего неодобрения. Гости притихли, словно их застигли врасплох за чем-то постыдным. Моттисфонт прочистил горло и заметил, что не представляет, что теперь делать.
– Еще бы! – горячо подхватила Валери. – То есть я хочу сказать – мне и в голову не приходило, что со мной может случиться что-нибудь подобное. Стивен, мама меня убьет! Мне надо вернуться домой!
– В Рождество поезда ходят очень редко, – напомнила Мод.
– А уж если выпадет снег…
– Но я не поеду поездом! – возразила Валери. – Стивен отвезет меня на машине.
– Прости, – проговорил тот, – я не могу уехать.
– Ты потом вернешься. Не хочу никого напрягать, но у меня вот-вот случится нервный срыв. Я теперь буду мучиться несколько недель, честное слово!
Стивен промолчал. Он вдруг впал в угрюмость, забыв про свою мрачную иронию. Даже нелепые жалобы невесты не вызвали у него обычной насмешки.
– Жаль, что я не могу отвезти вас домой, – вдруг промолвил Ройдон. – Вы одна из тех восприимчивых натур, которые страдают от своей чувствительности.
– Да, мама говорит, что я всегда на нервах, – призналась Валери.
– В твоем безмозглом теле вообще нет нервов, – усмехнулась Пола.
Валери никогда впредь не слышала подобных оскорблений. Она покраснела как мак, ее глаза засверкали, и казалось, что среди повисшего в комнате молчания вот-вот разразится гром.
Но тут в гостиную вошел Старри и объявил, что ужин подан. Ссора затихла, и подавленные гости тихо поплелись в столовую.
Старри убрал всю посуду на месте Натаниэля во главе стола. Эта пустота бросилась гостям в глаза, и все вдруг остро почувствовали, что хозяина больше нет. Джозеф не удержался от очередной тирады:
– Как странно и грустно мне будет видеть кого-то на месте Ната! Рано или поздно этот день настанет, и я готов встретить его и принять, но меня радует, что хоть сегодня вечером оно пустует.
Никаких реплик не последовало, да и вряд ли кто-нибудь мог на них осмелиться, кроме разве что Стивена, подумала Матильда. Ожидая какой-нибудь его резкой фразы, она взглянула на него через стол. Судя по кисло искривившимся губам, он обратил внимание на бестактность Джозефа, но не подал виду, что его это задело.
Джозеф прошептал:
– Помоги мне, Матильда! Мы должны вести себя естественно. Нельзя поддаваться этому ужасу.
