– Постарайся поменьше попадаться мне на глаза, не то я как-нибудь ненароком сверну твою тонкую шейку!
– Если Пики, как всегда, подслушивает, вы пожалеете об этих словах, – процедила Вики. – Особенно если завтра в окрестных кустах обнаружат мое хладное тело. На обед останетесь?
– Нет, меня дома ждут. Кстати, я бы на твоем месте не разбалтывал то, что рассказал тебе Алан Уайт.
Попрощавшись с Хью, Вики поднялась по лестнице и заглянула в спальню Мэри.
– Мэри, зайчик, ты обиделась, да?
– Да, – отрезала Мэри.
– Бедненькая! Хотя я лично не понимаю, чего ты куксишься. Слушай, скажи честно: тебя правда огорчила смерть Уолли?
– Конечно! – негодующе вскричала Мэри. Однако в следующую минуту взгляд ее затуманился. – Хотя, если хорошенько подумать… Нет, все-таки жаль его: был человек и вдруг – убили!
– Мне и самой немного не по себе от этого, – призналась Вики.
– И тем не менее только и думаешь, как бы выяснить – кто убил его!
– Ты тоже, – заявила Вики. – Кстати, ты напомнила мне о неприятной сцене, случившейся сразу после дознания.
Джанет спутала Роберту все карты, прилюдно возвестив, что он знал о том, что Уолли приглашен на чай в Дауэр-Хаус. Боюсь, что инспектор попытается теперь приклепать убийство ему!
– Нет! – в ужасе воскликнула Мэри. – Неужто Роберт и вправду знал? Быть такого не может.
– Джанет его выдала с потрохами. Я-то, конечно, с самого начала его подозревала, но только не хотела, чтобы его разоблачили. Ради Эрминтруды. Именно поэтому я и попыталась натравить инспектора на Алексиса.
– Но ведь так нельзя! Ты не имеешь права! Если Роберт… Нет, ни за что не поверю! Если же убийца все-таки он, то с твоей стороны очень гадко валить все на князя!
– Ничего подобного! Роберт в сто раз приятнее Алексиса, который спит и видит, как бы наложить лапу на денежки Эрминтруды! Если Роберт и убил Уолли, то лишь потому, что хотел сделать как лучше. А почему у Мориса была такая вытянутая рожа?
– Ничего подобного! Просто он очень встревожен, да и состояние тетушки Эрми его беспокоит.
Глаза Вики широко раскрылись.
– Разве она заболела?
– Нет, но ведь он ее любит, вот и волнуется.
– Не хочешь ли ты сказать, милочка, что он к ней и правда неровно дышит? – осведомилась Вики.
– Нет! Но он сказал, что когда-то она была к нему очень добра.
– О, это он имел в виду свою сестру! Когда она умерла, Эрминтруда оплакивала ее как родную. Правда, все это случилось еще до Рождества Христова, когда я под стол пешком ходила.
