Она увидела сероватое, уже светлеющее утреннее небо и зубчатую стену, шероховатые камни, которыми была выложена стена сверху. Щекой она ощущала неровности камня и мелкий песок. Рукой она сжимала гриф контрабаса, однако не видела его глазами, поскольку голова ее смотрела в другую сторону.
Она лежала на Тибидохской стене где-то у Башни Привидений. Привидений? А вдруг и она теперь призрак… Заманчивая перспектива, нечего сказать. С поручиком Ржевским и Недолеченной Дамой они составят прекрасное трио.
Интересно, что будут говорить в Тибидохсе? О, призрак Безумной Гроттерши опять шляется ночами! Дрыгус-брыгус тебя, Гротти! Топай отсюда – надоела, постылая!
Внезапно в поле ее видимости возникла нога. Некоторое время Таня созерцала туго зашнурованный высокий ботинок военного образца, размышляя, кого могло потянуть на такую брутальную обувь. Что там зеркало души – обувь или глаза? Ох-ох-ох! Туговато стало с цитатами. А если и то, и другое? И даже вместе? Нет, глаза на обуви выглядели бы совсем печально.
«Это было бы верным призраком того, что она пришла. Моя шиза… „Тук-тук, я останусь до понедельника?“ – спрашивает она. „Да нет проблем!“ – подумала Таня.
– Тебе помочь? – спросил у нее голос.
Таня скосила глаза. Ага, Глеб Бейбарсов, мальчик-вуду! Вот она, приставочка к высоким ботинкам!
– Не знаю. А я себе ничего не сломала?
– Не-а.
– Даже контрабас?
– Похоже на то.
– Странно. Неужели все-таки ойойойс помог?"
"– Не думаю, что ойойойс … Нас что-то подхватило.
Уже у самой стены. Что-то другое…
Таня осторожно встала. Все кости были целы. Контрабас тоже не пострадал. Разве что парочка царапин, которые потом можно будет вновь покрыть лаком.
– Хотел бы я знать, что это была за розовая вспышка? Розовый туман просочился сквозь Гардарику, и ничто не смогло ему помешать. Это из-за него мы чуть не разбились, – задумчиво сказал Бейбарсов.
На дне сознания Тани шевельнулась тревога, всплыло на миг что-то, стойко связанное со словом «розовый».
Облако? Свет? Дым?
– А я ничего не хочу знать. Во всяком случае сегодня! Сейчас я хочу просто спать… А думать… думать буду завтра… Или не думать совсем… – устало произнесла Таня.
Она взяла контрабас, который показался ей очень тяжелым, и пошла по стене, вдоль серых зубцов, нечетких в этот предрассветный час. Башня Привидений и стоявший возле нее Бейбарсов медленно уплывали, пока их не скрыл молочный туман.
